Этого дня ждали миллионы людей во всем мире. Ждали долго. Особенно в СССР. И вот он настал. В ночь с 5 на 6 июня 1944-го неожиданно для немцев союзники начали вторжение в Нормандию. Более тысячи американских и английских бомбардировщиков до наступления рассвета волнами, каждая из которых состояла из 36 развернутых в линию самолетов, сбросили 8 тысяч тонн бомб на позиции немецких войск. Правда, большинство не достигли цели и не нанесли немцам большого урона. Так началась операция «Оверлорд», вошедшая в историю войны как второй фронт.

Иные зарубежные исследователи пытались и особенно усердствуют ныне в перелицовке истории, стараясь представить новым поколениям свои страны в выгодном свете. Сразу после войны маститый американский военный исследователь Д. Хакстер заявил: «Историю будут переписывать в будущем, как и в прошлом, каждый день». И надо сказать, что многие, например К. Гринфильд, Н. Файс, Л. Эллис, Х. Болдуин, делали это. Еще в 1957 году на научной конференции в Лейпциге «Проблемы истории мировой войны», в которой участвовало более 400 историков из ряда стран, констатировалось: «История Второй мировой войны переписывается непрерывно, в том числе в позднейших изданиях. Изменяются и официальные документы, опубликованные ранее. Выступления Ф. Рузвельта, например, в публикациях 1950 года значительно отличаются от современных: опущены целые абзацы и изменены формулировки». И совсем не случайно прошлым летом <статья написана в 2010 г. — прим. ред.> на торжествах по случаю 65-летия открытия второго фронта никто из западных лидеров, за исключением президента США Б. Обамы, не сказал о роли в войне Советского Союза. Впрочем, и Обама упомянул об этом вскользь, за что его подверг критике в мировой прессе Фидель Кастро.

…Когда загорелся дом соседа, несмотря на идеологические разногласия, подумай о своем, ибо такая же участь может постигнуть и тебя. Именно так, прагматично подошел ярый противник СССР Черчилль, когда ему доложили, что Гитлер напал на Советский Союз. Уже 22 июня 41-го английский премьер заявил о готовности оказать нам помощь: «За последние 25 лет не было более последовательного противника коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова… Но все бледнеет перед развернувшимся сейчас зрелищем… Опасность, угрожающая России, — это опасность, грозящая нам (Англии) и Соединенным Штатам». Такое же заявление 24 июня сделал и Ф. Рузвельт.

Как пишет советский историк В. Кулиш, впервые речь о втором фронте завел 27 июня полпред СССР в Великобритании И. Майский в беседе с лордом Бивербруком, английским министром и особо доверенным лицом Черчилля. Лорд ответил, что готов поставить этот вопрос в военном кабинете, однако спросил: «А вы действительно будете драться? У вас не произойдет того, что случилось с Францией?». Майский заверил собеседника в обратном.

Спустя две недели (12 июля) в Москве заключено советско-английское соглашение «О совместных действиях в войне против Германии», 14 августа принята англо-американская декларация, известная под названием «Атлантическая хартия», которая образовала де-юре антифашистскую коалицию. Вслед за этим (29 сентября — 1 октября 1941 года) состоялась Московская конференция трех держав — СССР, США и Англии, принявшая ряд конкретных соглашений, направленных на отпор фашистам.

22_28Казалось бы, ну держись, Гитлер, доигрался с огнем! Ан сказка быстро сказывается, но не скоро дело делается. Да, на словах поддержку союзники нам обещали. А вот громить фашистов не спешили. Были себе на уме. В тот же день (24 июня), когда Ф. Рузвельт говорил, что США на стороне СССР и готовы оказать нам всевозможную помощь, сенатор от демократической партии Трумэн изложил не только свою личную позицию: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше». «Если Россия и Германия уничтожат друг друга, то Великобритания станет господствующей в Европе», — вторил ему английский министр Мур-Брабзон. Они озвучили то, что носили в сердце не только сами, но и Рузвельт, Черчилль…

Гитлер завоевал практически всю Европу потому, что расправлялся со всеми поодиночке и был уверен, что и в войне с СССР произойдет то же. Не случайно ведь основные силы (190 дивизий) бросил против Красной армии.

А располагали ли в этот момент союзники силами для открытия второго фронта? Поскольку США еще официально не воевали с Германией, посмотрим возможности Великобритании. Вот директива Черчилля Бивербруку, которого он направлял 22 сентября 1941 года в Москву для переговоров. Как явствует из документа, на эту дату Великобритания имела более чем 2-миллионную армию (не считая 1,5 млн бойцов местной обороны). При этом почти 1 млн составляли полевые войска, 20 подвижных пехотных дивизий, 9 дивизий, предназначенных для береговой обороны, 6 бронетанковых и 5 армейских бронетанковых бригад. В ВВС насчитывалось около 750 тысяч и в ВМФ — 500 тысяч человек. В директиве Черчилля от 9 октября 1941 года говорится: Британия имеет 26 типовых дивизий моторизованной пехоты и одну польскую дивизию, хорошо укомплектованных артиллерией, средней численностью по 15,5 тысячи человек, а также 10 корпусных управлений, 8 дивизий для береговой обороны, 14 бронетанковых и транспортных, 20 отдельных батальонов и 100 тысяч человек в отрядах местной самообороны. Имелось две тысячи танков (к весне их предполагалось иметь 3500), 4287 самолетов, из которых около тысячи находилось на Ближнем Востоке.

В целом, констатирует американский историк Хиггинс, Великобритания превосходила Германию в период между 1940 и 1942 годом по производству самолетов, автомобилей, танков, самоходных орудий, минометов и снарядов.

Что касается морских транспортных средств Англии, то их общий тоннаж к концу 1941 года составлял 21 324 тысячи тонн и был способен обеспечить одновременную высадку на континент от 60 до 140 десантных дивизий.

У немцев в день нападения на СССР в Западной Европе дислоцировалось 46 дивизий, из них 8 выведены в резерв для переброски на советско-германский фронт. Из оставшихся дивизий у 22 не было тяжелой артиллерии, 7 дивизий двухполкового состава. Имелось также 496 самолетов, исправных — 304. В ходе боев на советском фронте вермахт перебросил из Европы еще 10 дивизий и начиная уже с сентября 41-го практиковал замену разбитых Красной армией дивизий, перебрасывая их в Европу.

Как видим, перевес был на стороне англичан. При этом союзницей Англии была Америка. Американская же армия в то время насчитывала более 1,6 миллиона человек. Правда, до декабря 41-го США все еще не решались объявить войну Германии. Войну США объявил Гитлер. Так что утверждение западных историков, что у союзников не было сил для разгрома Германии в 41-м, безосновательно.

Тогда почему Рузвельт и Черчилль не спешили с открытием второго фронта? Не только из-за желания ослабить коммунистическую державу. Были и еще причины. Вторая мировая, как и Первая мировая, — это войны за передел мира, за рынки, за прибыли, за мировое господство. Англия заботилась о расширении своей империи, сохранении и приумножении коммуникаций в Средиземноморье, которые она боялась потерять под напором немецко-итальянского союза. Начавшаяся война — война моторов — потребовала невиданное ранее количество нефти, что сулило англичанам баснословные прибыли. Они владели самым крупным танкерным флотом в мире, составляющим 28,5 процента мирового тоннажа (США тогда имели 24,5 процента). Не случайно британская военная доктрина ставила задачу в первую очередь вести борьбу за Ближний Восток. Свои нефтяные и геополитические интересы здесь имели и США.

На совещании на Даунинг-стрит 24 июля 1941-го обе страны уточнили позиции и интересы: районами совместных действий вооруженных сил на ближайшее время станут Атлантика и Северная Африка. После этого совещания небезызвестный Гопкинс направился в Москву на встречу со Сталиным, в ходе которой убедился, что Красная армия не намерена сдаваться, а раз так, то союзникам незачем торопиться воевать с Гитлером в Европе. В последующих документах, принятых союзниками, речь шла о помощи СССР вооружением, другими ресурсами, и констатировалось, что конкретные военные действия в Европе они начнут в «наиболее благоприятный момент».

Черчилль и Рузвельт тянули с открытием второго фронта как могли. После разгрома немцев под Москвой под давлением общественности своих стран обещали сделать это в 1942-м. Рузвельт в апреле 42-го писал Черчиллю: «Ваш народ и мой народ требуют создания фронта, который ослабил бы давление на русских, и эти народы достаточно мудры, чтобы понимать: русские убивают сегодня больше немцев, чем мы с вами, вместе взятые».

Но фашисты были еще очень сильны. Потерпев поражение под Москвой, собравшись с силами, они перехватили инициативу и нанесли весьма ощутимый удар Красной армии весной и летом 42-го на Украине. Маятник войны вновь, как в 41-м, качнулся не в нашу пользу. 20 мая 42-го для переговоров об открытии второго фронта в Лондон, а затем в Вашингтон срочно вылетает В. Молотов. Казалось, визит этот был успешным. 3 июня Молотов и Рузвельт подписали коммюнике, один из пунктов которого гласил: «Мы готовимся к десанту на континенте в августе или сентябре 1942 года». С этим документом Молотов возвращается в Лондон и ставит Черчилля перед свершившимся фактом. Тот, хотя и с рядом оговорок, тоже подписывает документ. Однако уже в августе Черчилль прилетает в Москву, чтобы лично сообщить Сталину: второго фронта в 42-м в Европе не будет. И тут же твердо заверяет: в 43-м откроем его обязательно. Говорил Черчилль Сталину одно, а своим единомышленникам совсем другое: «Я хочу видеть вермахт в гробу, а Красную армию на операционном столе». И в этом весь английский премьер! И в этом разъяснение того, почему союзники тянули с открытием второго фронта.

Советский народ, напрягая силы, продолжает бить фашистов один. Правда, с первых дней войны действует второй фронт — партизанский. Сурово зашумели белорусские, украинские, брянские, смоленские, ленинградские, подмосковные леса… В тылу врага на оккупированной советской земле сражалось 1,4 млн человек. По данным германского генерального штаба сухопутных войск, на 1 октября 1943 года борьбу с партизанами вели 14 немецких, 9 венгерских, 3 румынские, 2 словацкие дивизии, 55 охранных полков и 206 отдельных охранных батальонов, 34 полицейских и жандармских полков. В общей сложности на войну с народными мстителями вермахт бросил 50 дивизий, почти столько же, сколько было задействовано на Западном направлении, где немцы ждали высадки союзников. За годы войны советские партизаны уничтожили, ранили и пленили 1,6 млн солдат и офицеров вермахта, немецких чиновников и полицейских. Активную партизанскую войну с фашистами вела и югославская армия. Это был действительно действующий второй фронт!

Нет, не сдержали своего обещания Рузвельт и Черчилль — и в 1943-м второй фронт не был открыт. 28 ноября — 1 декабря на Тегеранской конференции союзники в очередной раз заявляют: 1 мая 1944 года непременно откроют его. И наконец-то, видимо, боясь, что Красная армия и без них может окончательно разгромить Гитлера, 6 июня 1944-го приступили к осуществлению операции «Оверлорд». И сделали это не только потому, что боялись остаться у разбитого Красной армией гитлеровского корыта, а еще и потому, что, как явствует из письма деловых кругов США Рузвельту: «Мы отчаянно нуждаемся в Советском Союзе для войны с Японией по завершении войны в Европе».

Немцы имели на Западном фронте к моменту высадки союзников 58 дивизий, в том числе 10 танковых. Союзники стращали себя тем, что противник там серьезно укрепился. Но поначалу не встретили особого сопротивления и потому вскоре им удалось создать плацдарм шириной около 80 миль. «Однако распространенное мнение о том, будто вторжение развивалось гладко и уверенно, — следствие утверждений только Монтгомери», — отмечает известный английский историк Б. Лиддел Гарт. План его предусматривал захватить Кан в первый же день, 6 июня, но прошло больше месяца, пока союзники овладели этим городом.

Англичане рассчитывали, что вслед за Каном с ходу возьмут и Виллер-Бокаж, перекроют дороги, идущие от моря на Запад. С трудом заняли его только 13 июня, тут же были выбиты и вновь вошли лишь через два месяца. По плану Монтгомери весь полуостров Катантен с портом Шербур намечалось занять через две недели после высадки. Это произошло в конце июля, с опозданием в 36 дней. «Американцы и англичане воевали хуже, чем русские, — утверждал О. Кариус, командир танка “Тигр”, один из немногих младших командиров, награжденных рыцарским крестом с дубовыми листьями. Он провел на советско-германском фронте несколько лет, затем прибыл в Нормандию. — Пятеро русских представляли в бою большую опасность, чем 30 американцев», — отмечал он.

Возможно, этот категоричный взгляд снизу бравого вояки может показаться для англичан и американцев обидным и спорным — все-таки союзники перемололи одну треть гитлеровской армии. Но ведь могли значительно больше! Кстати, это мнение высказал в докладе на научно-практической конференции в июне 2004 года «60 лет открытия второго фронта в Европе» директор Британского центра исследования конфликтов при военной Академии Объединенного Королевства Ч. Дик. На его взгляд, союзникам не хватало «оперативного искусства», «способности своевременно реагировать на изменение обстановки», «организации и управления на уровне больших формирований», «британцы… отдавали предпочтение подходу к ведению боевых действий, разработанному еще в 1918 году».

На руку союзникам были противоречия между Гитлером и его генералами, а также между самими командирами дивизий. Фюрер угадал место высадки союзников, но командующий войсками Западного фронта Рундштедт считал: десантирование произойдет в самой узкой части Ла-Манша — между Кале и Дьеппом. Роммель соглашался с Гитлером. Рундштедт считал необходимым нанести удар после высадки, а Роммель полагал, что уже будет поздно, ввиду господства союзников в воздухе. Приняли компромиссный план, который в конце концов провалился. Этому поспособствовал и Гитлер, взялся сам управлять боевыми действиями, при этом особо жестко контролируя использование резервов. В Нормандии Роммель имел всего одну танковую дивизию, он подтянул ее к Кану, что дало возможность в день десантирования задержать продвижение англичан вглубь, даже попытался сбросить их в море. И сделал бы это, но не смог выпросить у Гитлера еще одну дивизию для развития успеха.

Поразительно: Гитлер хотя и угадал место открытия второго фронта, но «проспал» его — получил сообщение только около полудня. И Роммеля не было на месте во время высадки десанта — накануне уехал в Германию праздновать день рождения жены. Спешно добрался до штаба лишь к вечеру, когда союзники уже зацепились за берег. Кстати, и командующий армией в этом районе Нормандии, и командующий одной из дивизий танкового корпуса оказались в отъездах.

Гитлер надеялся остановить союзников с помощью нового оружия — летающих снарядов «фау», однако ни «фау», ни ввод последних резервов не дали должного эффекта. Фюрер нашел козла отпущения — Рундштедта. Заменил его на Клюге, которого перебросил с Восточного фронта. Попал под бомбежку союзников и получил серьезное ранение Роммель.

25 июля начала наступательную операцию «Кобра» 1-я американская армия. Ее поддержала только что высадившаяся 3-я армия Паттона. Немцы бросили в бой последние свои резервы, тем не менее 31 июля войска США прорвали оборону у Авранша. Гитлер объявил виновником этого командующего Клюге, которого подозревал в измене и сместил. Клюге нашли мертвым в автомашине, на которой тот возвращался в Берлин. Он принял яд, поскольку, как писал его начальник штаба Блюментриг, «был уверен, что будет арестован гестапо немедленно по прибытии в столицу».

«Однако не только у немцев происходили серьезные потрясения в верховном командовании», — отмечает Гарт. И у союзников тоже. Англичане начали наступление у Кана на две недели раньше, чем американцы у Авранша. Действия по принципу «кто в лес, кто по дрова», естественно, не дали ничего хорошего. Между тем, как свидетельствует Гарт, к сентябрю «на всем Западном фронте немцы имели около 100 пригодных для боя танков против 2 тысяч танков союзников. У немцев было только 570 самолетов, у англичан и американцев — 14 тысяч. Таким образом, союзники имели превосходство 20:1 в танках и 25:1 в самолетах».

Несмотря на такое превосходство, двигались вперед они медленно. Попытки Монтгомери сделать прорыв на Арнеме закончились тем, что часть войск попала в окружение. В середине ноября шесть армий США и Великобритании начали общее наступление, но результаты оказались мизерными, а потери внушительными: из 750 тысяч человек, которых они потеряли в боях за освобождение Западной Европы, 500 тысяч приходится на период после сентября 1944 года.

Пытаясь объяснить эту медлительность, зарубежные историки, особенно английские, пишут: главный упор делался на бомбежки. Утверждают даже, что авиация Великобритании с первых дней войны практически парализовала промышленность Германии. «В действительности же ущерб, нанесенный германской промышленности, оказался ничтожным, — полагает тот же Гарт. — В 1942 году производство вооружения в Германии увеличилось почти на 50 процентов. Нефтеперерабатывающая промышленность — самое слабое звено Германии — почти не пострадала, а выпуск самолетов резко возрос».

В 1943 году на Берлин было сброшено в общей сложности 200 тысяч бомб — почти в 5 раз больше, чем годом раньше. «Тем не менее, — продолжает Гарт, — уровень промышленного потенциала Германии продолжал расти и достиг новых высот — увеличение производства самолетов, орудий, танков и подводных лодок обусловило рост общего производства вооружения в 1943 году на 50 процентов».

К тому же англичане, осуществляя налеты, несли огромные потери — они составляли 10—20 процентов от вылета. Более успешной была бомбежка у американских пилотов, которые отдавали приоритет ударам по нефтеперерабатывающим заводам и коммуникациям. Скажем, после открытия второго фронта ВВС США практически разбомбили 7 основных НПЗ противника, в результате в сентябре 1944-го немецкая армия получила лишь 10 тысяч тонн бензина, тогда как минимальная месячная потребность составляла 160 тысяч тонн. В феврале 1945-го в ударах по транспортной системе Германии участвовало около 9 тысяч самолетов союзников, к марту она была разрушена, и промышленность ощутила острый недостаток в топливе, железной руде, продовольствии. Немецкие заводы не могли удовлетворить минимальную потребность армии в боеприпасах.

В директиве ВВС союзников третьими по значимости для бомбежек значились города, в которых была крупная промышленность. Впрочем, то ли для устрашения мирного населения и создания паники, то ли по каким-то иным причинам буквально дотла разрушались и другие города. Союзники буквально стерли с лица земли Дрезден. До сих пор немцы не могут им простить этого. Вот и 13 февраля нынешнего года в Дрездене (в 65-ю годовщину варварской бомбардировки этого города) состоялась демонстрация протеста, в которой приняли участие тысячи жителей.

Начав операцию «Оверлорд», союзники рассчитывали, что война закончится быстро. Но, как и Гитлер со своим блицкригом, тоже основательно ошиблись. 15 декабря 1944 года Монтгомери направил Эйзенхауэру письмо, где напоминал, что ему хотелось бы до начала следующего крупного наступления на Рейне провести Рождество дома, при этом вложил в конверт счет на 5 фунтов для уплаты за пари, которое он заключил с главкомом год назад. Эйзенхауэр тогда утверждал, что война закончится к Рождеству 1944-го. Отвечая на письмо Монтгомери, Эйзенхауэр писал: «В моем распоряжении еще 9 дней».

Ни Эйзенхауэр, ни Монтгомери, вообще никто из союзников не предполагали, что Гитлер задаст им хорошую трепку как раз под Рождество — 16 декабря он начал мощное наступление в Арденнах, повторив свой удар по захвату Франции в 1940 году. Для союзников это стало громом среди ясного неба. Командующий американскими войсками группы армий Брэдли, спешно прибывший из Парижа в свой штаб, в сердцах воскликнул: «Откуда, черт возьми, этот сукин сын набрал все эти силы?!»

Обстановка создалась хуже некуда! Немецкие танки с ходу вклинились на 20 миль в глубину. Дырка в обороне на широком фронте шокировала Эйзенхауэра и побудила его 20 декабря подчинить Монтгомери все войска, расположенные к северу от участка прорыва. К Рождеству союзникам удалось несколько стабилизировать положение, считают западные историки, но при этом умалчивая, что в январе вермахт предпринял новое наступление, еще больше прищемил хвост союзникам. Ситуация стала настолько критической, что Черчилль спешно обращается за помощью к Сталину. 6 января 1945 года он пишет: «Можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января или в любые другие моменты, о которых вы, возможно, пожелаете упомянуть?».

12 января наша армия, хотя и не совсем была готова, перешла в наступление в Польше, 13 февраля — в Восточной Пруссии. Кстати, как констатировал на научно-практической конференции, посвященной 60-летию открытия второго фронта в Европе, Маршал Советского Союза Д. Язов, и с ним согласились все присутствующие, Красная армия, нанося удар за ударом по фашистам на Восточном фронте, основательно помогала союзникам с первых дней их высадки в Нормандии.

Через четыре дня после открытия второго фронта перешли в наступление войска Ленинградского фронта. 21 июня мощный удар по врагу нанесен в Карелии. В результате Ясско-Кишиневской наступательной операции разгромлена немецкая группа армий «Южная Украина». В соответствии с договоренностью с союзниками летом началась операция «Багратион» по освобождению Белоруссии. Здесь нам противостояла группа армий «Центр» (62 дивизии и 3 пехотные бригады, 1 млн 200 тыс. человек, 9500 орудий и минометов, 900 танков, 1300 боевых самолетов).

Гитлеровское командование не только не могло снимать соединения с советско-германского фронта, но вынуждено было перебрасывать сюда дополнительные силы и средства. Известный американский дипломат, автор книги «Трансформация внешней политики США» Ч. Болен подчеркивал: «Советы честно выполнили свои обязательства в соответствии с договоренностью и начали свое наступление тогда, когда оно оказало реальную помощь союзникам». Битва за Беларусь окончилась полным разгромом фашистов, освобождением к концу августа не только Беларуси, но и части Литвы, Латвии, выходом советских войск на территорию Польши, приближением к границам Восточной Пруссии.

В августе 44-го союзники крупными силами (28 дивизий) рассчитывали встречными ударами «затянуть» горловину «фалезского мешка», окружить около 20 немецких дивизий. Не тут-то было. Немцы дрались буквально за каждый метр, отвели основные силы, но 8 дивизий оказались-таки в мешке. Правда, половине удалось вырваться из окружения и отойти к Сене. С большой тучи, как говорится, пролился мелкий дождь. В том же августе союзники начали вторую крупную операцию на юге Франции — «Драгун», и хотя здесь сил немцев было мало, но огрызались достаточно зло. Тем не менее, налегая на бомбежки, союзники к середине сентября освободили практически всю Бельгию и вышли к границам Нидерландов, рассчитывая с ходу захватить плацдарм на Нижнем Рейне и создать условия для броска на Рур. Однако большие потери остановили продвижение их войск.

И снова выручила Красная армия. В августе, ведя тяжелые бои, она вступила на территорию Болгарии. 8 сентября началась Восточно-Карпатская наступательная операция, 14 сентября — Прибалтийская. Там нам противостояла группа армий «Север» (700 тыс. человек, более 1,2 тыс. танков, около 7 тыс. орудий и 400 самолетов). В результате боев за Прибалтику из 59 соединений Германия полностью потеряла 29, а остальные оказались блокированными в районе Клайпеды. 23 сентября 3-й Украинский фронт при участии армии Югославии приступил к разгрому группировки немецко-фашистских войск в Югославии с выходом на коммуникации группы армий «Е», дислоцирующейся в Греции. 29 октября войска 2-го и 3-го Украинских фронтов начали операцию по освобождению Венгрии. На подступах к Будапешту немцы создали, как они считали, непроходимую оборонительную линию «Маргарита». И действительно, ее было трудно преодолеть. К тому же противник осуществил три сильных, но безуспешных контрудара. 13 февраля 1945-го в Венгрии завершена ликвидация 188-тысячной группировки вермахта.

Шесть недель фашисты удерживали большую часть войск союзников под Арденнами, но к концу января отошли на исходные позиции, отправив на советско-германский фронт 13 дивизий. Впрочем, это не помешало успеху Висло-Одерской операции, которая стала самой результативной за всю Великую Отечественную. Красной армии в Польше противостояла группа армий «А», с января 1945 года — «Центр», имевшая в своем составе 560 тысяч человек, около 5 тысяч орудий и минометов, свыше 1,2 тысячи танков и штурмовых орудий, более 600 самолетов. С 12 января 1-й Украинский и 1-й Белорусский фронты за 40 суток продвинулись на 600 километров, уничтожив 35 немецких дивизий.

Вступление советских солдат на немецкую землю стало предвестником близкого краха Германии. Подобно утопающим, высшие ее чины попытались ухватиться за соломинку. 25 января 45-го начальник генерального штаба сухопутных войск генерал Г. Гудериан предложил главе МИДа Риббентропу принять меры к заключению одностороннего перемирия с западными державами. 27 января фюрер собрал свой генералитет и обратился с вопросом: «Вы что, думаете, англичане переполнены энтузиазмом по поводу русского продвижения?». И далее сообщил: «Я приказал подбросить англичанам и американцам сфабрикованные документы, из которых следует, что вместе с советскими войсками на территорию Германии вступает 200-тысячная германская армия из коммунистов и бывших военнопленных, полностью проникнутая идеями коммунизма… Получив это сообщение, западные союзники почувствуют, что их как будто поразили острием…». Союзники захватили эту наживку.

Резкое изменение обстановки к концу января 45-го на советско-германском фронте побудило Черчилля, Рузвельта подтолкнуть к более эффективным действиям своих военных. Наступление союзных войск с 8 февраля по 25 марта закончилось их выходом к Рейну.

Как отмечают многие историки, немецкие войска после Арденн были ослаблены и практически не оказывали сопротивления. Общие силы всех дивизий, хотя их насчитывалось более 60, были эквивалентны 26 дивизиям полного состава. Группировка же союзников перед овладением Руром насчитывала 91 дивизию (61 американскую, 14 английских, 10 французских, 5 канадских, 1 польскую, а также 21 отдельную бригаду). 17 апреля Рур сдался, Модель отдал приказ прекратить сопротивление и объявил о расформировании войск, а сам застрелился. Западный фронт с этого момента практически перестал существовать, и союзники пошли по Германии чуть ли не парадным шагом, стремясь побыстрее овладеть немецкой столицей.

Сталин насторожился и задал вопрос своим генералам: «Так кто же будет брать Берлин? Мы, внесшие основной вклад в разгром фашизма, или хитрованы-союзники?». Верховный поставил в известность союзное командование, что брать Берлин будут советские войска, и сообщил ориентировочный срок начала наступления.

Но если немцы сдавались союзникам целыми дивизиями, то с Красной армией сражались с остервенением. 15 апреля Гитлер обратился со специальным воззванием к солдатам Восточного фронта и издал приказ во что бы то ни стало отразить наступление Красной армии. Он согласился с предложением Йодля снять с Западного фронта 12-ю армию Венка, занимавшую позиции на Эльбе, и бросить ее против наших войск, не допустить окружения и расчленения своей группы войск.

Но это была уже агония.

24 апреля Берлин был окружен, а спустя день в районе Торгау встретились советские и американские войска. 2 мая пал Берлин.

7 мая союзники в Реймсе попытались украсть у нас победу, подписав акт о капитуляции с генералом Йодлем. СССР не признал его.

В ночь с 8 на 9 мая Г. Жуков и представители США, Англии, Франции приняли акт о безоговорочной капитуляции Германии. Великая Отечественная война завершилась нашей полной Победой.

Да, второй фронт союзников сыграл немалую роль во Второй мировой. Но решающий вклад в Победу внес СССР. Это определяется тем, что более 73 процентов общих потерь вермахт понес в боях и сражениях с Красной армией. Она «перемолола» и основную часть военной техники противника — до 75 процентов потерь танков и столько же орудий.

По подсчетам зарубежных экспертов, общая стоимость Второй мировой для СССР составила 485 млрд долларов (долларов того времени), Германии — 670 млрд марок. Военные же расходы США равнялись 330 млрд долларов. Но в то же время национальный доход США вырос с 64 млрд долларов в 1938 году до 160 млрд в 45-м. Вот уж, как говорится, кому война, а кому мать родна!

Александр ЧЕРНЯК
“РФ сегодня”, №7 за 2010 год