Цена Победы. В последнюю четверть века интерес к этому вопросу резко обострился и у историков, и у представителей политических сил, которые вначале скрыто, а потом и открыто стали оппонировать идеологическим институтам советского государства. Взяв под сомнение все прежние постулаты, они, естественно, не обошли вниманием и историю Великой Отечественной войны. Начался её пересмотр. Некоторые самые ретивые борзописцы типа известного В. Резуна объявили агрессором СССР и Сталина. Множество других копают потихоньку, мусоля тему понесенных нами потерь. Вместо объективного анализа имеет место элементарная политическая заказуха. Ее цель – планомерно вбивать в голову мысль о чрезмерности усилий и кровавых жертв, принесенных на алтарь Победы.
В предыдущем номере наш коллега Николай Ефимов в материале «Сколько жизней унесла война» отметил колоссальную работу авторской группы Генштаба и Военно-мемориального центра ВС РФ, которая подготовила и выпустила справочник «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь». Я встретилась с её руководителем, генерал-полковником, профессором Академии военных наук Григорием КРИВОШЕЕВЫМ, чтобы еще раз поговорить о действительной цене Победы.

Каждые 10 дней – доклад в Генштаб

— Григорий Федотович, хорошо, что, наконец, подсчитаны наши потери. Но сразу же вопрос возникает: нельзя ли было это раньше сделать? Все-таки уже 65 лет позади.

Григорий Федотович Кривошеев. Советский и российский военный деятель

Григорий Федотович Кривошеев. Советский и российский военный деятель

— Число людских потерь в войне – один из важнейших показателей ее цены. У нас эту информа-цию много лет секретили. Почему – гадать не буду. Лично я считаю, что не нужно было этого де-лать. Другое дело, что подсчитать всё очень даже непросто. Один из первых докладов подготовила в 1956 году группа Жукова, Фурцевой, Вершинина, Руденко, Серова. Сталин, Хрущёв, Горбачев называли разные цифры – то, что было известно на данный момент. В последующем эта разноголосица и отсутствие в научном обороте официальных государственных сведений повлекли произвольное толкование военной статистики и даже негативные оценки итогов войны.

Ещё в 1966–1968 годах Генштаб ВС назначил Комиссию под началом генерала армии С. Штемен-ко для подсчёта потерь. Тогда данные решили не публиковать. В 1988 году создали комиссию гене-рала армии М. Гареева. И её результаты не были обнародованы. В 1989 году меня вызвал министр обороны Дмитрий Тимофеевич Язов и дал задание установить точное количество потерь. Я тогда возглавлял Главное организационно-мобилизационное управление и являлся замначальника Генштаба. Мы создали исследовательскую группу из 7 человек и приступили к работе. В 1993 году вышла первая книга «Гриф секретности снят», 2001-м – «Россия и СССР в войнах 20 века. Потери вооружённых сил», 2006-м – «Великая Отечественная на земле российской», 2009-м – «Россия и СССР в войнах 20 века. Потери вооружённых сил».

В них использованы документы Генштаба, архивов его главных управлений – Организационно-мобилизационного, Оперативного и Разведывательного. Мы опирались на материалы обеих комис-сий, проанализировали и обобщили ещё раз все данные и, думаю, максимально точно подсчитали наши потери. Общий итог доложен Межведомственной комиссии по определению потерь во главе с начальником Генштаба ВС РФ в начале апреля. Убито, умерло, пропало без вести и попало в плен 11 миллионов 444 тысячи 100 советских военнослужащих.

— И это уже окончательные цифры? Как вы их подсчитывали?

— Окончательные. В 41-м и 44-м годах нарком обороны издал приказы о том, чтобы все соедине-ния и части каждые 10 дней подавали в Генштаб 2 доклада: о боевом и численном составе и о поте-рях. Первый – сколько солдат, сержантов, офицеров, сколько техники и какой. Второй – о безвоз-вратных и санитарных потерях. Сотни тысяч таких донесений хранятся до сих пор. И мы их про-смотрели, подняли данные по 51 стратегической операции, уточнили число попавших в плен.

— Цифра потерь – огромная. Но можно ли сказать, что чрезмерная? По преданиям, Пирр, раз-громивший римлян в сражении при Аускуле в 279 году до новой эры, сказал: «Ещё одна такая победа, и я останусь без войска». Трудно представить, чтобы кто-то из советских людей образца 45-го года даже подумать мог нечто подобное! Народ испытывал чувство духовного триумфа, а не опу-стошение. Но сейчас немало тех, кто всё время настаивает на чудовищности наших потерь. Более того, сомневается и в названных цифрах, ссылаясь на отсутствие у нас такого педантичного уче-та, как у немцев.

— Враньё. Попробуйте в сталинское время не доложить. Да, попавшие в окружение и разбитые части (63 дивизии в 1941 году) не могли это сделать. Мы брали последние донесения об их боевом и численном составе. Допустим, на 1 октября дивизия имела 8 тысяч человек, а потом оказалась в окружении и след её пропал. Все эти 8 тысяч включались в потери. В первые месяцы войны они со-ставили 1,1 миллиона человек.

1,3 к 1 – это несоразмерно?

— То есть учитывалось всё и никто не пытался приукрасить картину?

— А как же. Каждые 10 дней поступали цифры. Учтите, что Сталин лично распределял пайки фронтам. Их количество определялось по численности состава. Соврать в донесениях – всё равно что приговорить себя к смерти. Тогда враньё каралось без внимания на чины. Соотношение наших военных потерь к потерям противника 1,3 к 1. Как можно говорить, что мы завалили противника своими трупами?

— А говорят. И не только это. Фронтовикам в страшном сне не могло явиться, что спустя пол-века развернется дискуссия о том, кто начал войну.

— Влиятельный сотрудник германского МИДа д-р Клейст еще 2 мая 1939 года поведал в одной из бесед о планах Гитлера завоевать полмира. Он сказал, что после беспощадного очищения Востока последует «западный этап», а затем вермахт двинется на СССР. Военному вторжению в Польшу бу-дет предшествовать пропагандистская атака. Ее темы: Польша – второсортное мозаичное государ-ство, Польша – государство реакции и упадка, паразиты у власти – о разложении правящей верхуш-ки и т. д.

— Кстати, вполне современно звучащие лозунги, активно используемые в ходе перестройки про-тив нашей страны.

— Любопытно, что сначала Гитлер подумывал о том, чтобы конфликт с Варшавой начала… Запад-ная Украина. Он хотел создать в ней «очаг беспокойства», который бы Берлин взялся «урегулиро-вать». Лишь вполне предсказуемая реакция Советского Союза удержала его от этого шага. Свиде-тельство Клейста подтверждает немецкая карта «Великая Германия 1938–1948» – иллюстрация к планам завоевания мирового господства. Смотрите, перед вами её копия. По годам расписан захват иностранных государств. 1938-й – Австрия, Чехословакия, 1939-й – Венгрия, Польша, 1940-й – Юго-славия, Румыния, Болгария, 1941-й – Франция, Швейцария, Бельгия, Голландия, Дания, СССР, а к 1948 году фашистский рейх уже занимает территории Индии, Ирака и Ирана. Сорвал этот проект Советский Союз, в котором во время войны пели песню «Наши 200 миллионов разобьют вас, скорпионов!».

— И разбили, и штандарты со свастикой сбросили к подножию Мавзолея, который сегодня во дни торжеств стыдливо завешивается. А чувство великого национального свершения, которое по-бедители сохраняют в себе до сих пор и хотят в наследство передать следующим поколениям, определенными силами упорно разрушается. Причём нередко государство своими ресурсами обеспе-чивает это отнюдь не благородное, а, если честно говорить, гнусное дело. Я имею в виду целый ряд фильмов, снятых в последние годы при поддержке бюджетных средств. Аккурат к 9 Мая выходит новая картина актрисы-режиссера, в которой идёт речь опять-таки о злодеяниях НКВД, решивших затопить баржу с советскими женщинами, сожительствовавшими в войну с немецкими сол-датами. До этого неоднократно по ТВ показывали фильм о штрафниках.

— …Утверждают, что мы ими победили. Бред! Через штрафные батальоны и роты прошло 447 ты-сяч, половина из осужденных 994 300 военнослужащих. В их числе и до 40 процентов из пригово-рённых к расстрелу. В 1945 году действовало 278 штрафных рот. На войне проявлялись не только самые лучшие качества. Например, не разыскано 212 тысяч дезертиров и отставших от своих частей. А те, что разысканы, пополняли контингент штрафбатов. Кому оружие нельзя было доверить, тех отправляли в места заключения.

— В основном за трусость?

— За разные преступления. Я знаю подполковника-фронтовика, моего преподавателя. Он расска-зывал, как поехал за молодым пополнением в Сибирь, завернул домой. А там жена с другим. Он обоих расстрелял, вернулся в часть и сообщил. Его – в штрафбат. Отвоевал, получил ранение. Был оправдан и снова стал подполковником.

Почему в современном кино советский воин либо жертва, либо палач?

— Молодое поколение черпает знания о войне в основном из кино. В современных фильмах совет-ский воин изображается либо в образе пушечного мяса, либо в образе палача-энкавэдэшника. А в Германии, пишет немецкий журналист Штефан Шульц, своих не любят показывать как жертв. Там не разрешили снимать фильм о страшных английских бомбардировках их страны. Но ведь было! Даже осудив фашизм как идеологию, немцы не делают фильмы о жертвах фашистских пре-ступлений. Они считают, что это их унижает. О российском кинематографе Шульц не без иронии говорит: «Повезло немцам. Реальным убийцам. Не снимают у вас кино о тех “истинных арийцах”, которые гоняли славянских девчат в качестве живых миноискателей по полям. Или о горящих белорусских избах, из окон которых умирающие родители выбрасывали своих младенцев, а немцы их закидывали обратно…»

— У нас удивительно слабая пропаганда знаний о войне. С плодами непростительного невежества молодёжи я часто сталкиваюсь, когда выступаю перед студентами и курсантами-слушателями академий. Большинство на вопрос, кто нам объявил войну, никого, кроме Германии, назвать не может. Редко кто вспомнит Италию и Финляндию, а о Венгрии, Румынии, Словакии, Норвегии практически никто. Они не знают, сколько стран участвовало во Второй мировой войне. 19 стран Европы, 10 стран Азии, 11 стран Африки, 22 страны Америки (правда, вооруженными войсками из них только 4 — США, Канада, Бразилия и Мексика). Никто не знает, сколько населения работало на Германию. С союзниками и оккупированными странами — 283 миллиона человек.

СССР на 1 июня, по переписи 1939 года, имел 196,7 миллиона, из которых мужского населения – 93: допризывного возраста (до 18 лет) – около 30 миллионов, призывного (18–50 лет) – около 40, старше призывного – примерно 23 миллиона. Из 40 миллионов призывников часть не подлежала призыву по медицинским показаниям, часть сидела в заключении (вместе с женщинами – около 2 миллионов человек), часть имела бронь как специалисты (шахтеры, забойщики, машинисты паровозов, некоторые партработники). Всего можно было призвать 34–35 миллионов. Призвано 31,8 миллиона, среди которых и около 2,3 миллиона дважды призванных.

— Это кто?

— Те, кого выписали по ранению из госпиталя и отправили домой, а через 2–3 месяца снова мобилизовали. Или те, кто во время отступления по Украине и Белоруссии остался дома или ушёл в патизаны, а после освобождения территории был вновь востребован в строй. Таким образом реально призвали 29 миллионов 576 тысяч. Прибавьте кадровый личный состав – 4,8 миллиона военнослужащих. Получится, что в годы войны надели шинели 34 миллиона 476 тысяч человек.

— Всё до выгреба.

— Воевали все, кто мог. Из них, ещё раз повторю, безвозвратных потерь 11 миллионов 444 тысячи 100 человек. А мне только что показали публикацию в Военно-промышленном курьере, определившую их в 27 миллионов! Откуда?

— Вы упоминали ещё санитарные потери. Они были велики?

— По докладам фронтов, раненых, контуженных, обожженных, обмороженных, заболевших значилось 18 с небольшим миллионов. Всего через госпитали прошло более 22 миллионов, правда, с учетом внутренних округов, которые не воевали. Из них медработники поставили в строй 17 миллионов, за что им большая благодарность. У нас возвращаемость была выше, чем у немцев. Среди военных потерь – 555 тысяч небоевых потерь: придавили танком, лётчик упал и т. п. Да, ещё. Немец в первые дни войны совершил большой манёвр и глубоко вклинился на нашу территорию — до 50, а то и 100 километров на некоторых направлениях. В западных областях сразу объявили призыв. В военкоматы прибыл личный состав — около 500 тысяч человек. Они или попали к немцам, или ушли в партизаны, или разбрелись по домам. Судьба их неизвестна, поэтому их включили в общие потери населения – 26,6 миллиона.

Беседовала Людмила ГЛАЗКОВА,
По материалам «РФ сегодня», №9 за 2010 год

Читать продолжение