Историография истории Великой Отечественной войны, которая начала создаваться уже в ходе войны усилиями историков военного времени, весьма обширна. Она прошла длительный путь, на котором было и накопление фактов и нелегкое, а порой неоднозначное их осмысление. Развитие исторической науки в 1941–1945 гг. сопровождалось, с одной стороны, процессом становления в экстремальных условиях нового исторического самосознания советского общества, с другой, вмешательством в судьбы историков вождя и высшего руководства страны, которые «взялись за историю». Одновременно анализ советской историографии рассматриваемого времени, как замкнутого феномена, свидетельствует об определенном разрыве преемственности с интеллектуальными схемами исторической науки, как дореволюционного периода, так и первых десятилетий ХХ столетия.

Судьба исторической науки в годы войны отразила весь комплекс отношений идеологического руководства и исторического сообщества: ниспровержение школы М.Н. Покровского, утверждение «Краткого курса истории СССР», монополия марксизма в советской исторической науке, обеспечившаяся всей существовавшей тогда властной системой.

В годы войны происходила переориентация советской государственной идеологии в направлении актуализации ее национально-патриотических тенденций. Традиционными стали публикации, посвященные героико-эпохальным личностям русской истории. Тематика российского военного прошлого стала играть стержневую роль, наряду с революционной героикой недавнего тогда времени, а тема русского патриотизма в годы войны зазвучала с новой силой. Партийно-государственное руководство страны понимало важность властного механизма влияния на формирование исторического сознания общества, а потому активно поддерживало усилия ученых по популяризации знаковых исторических событий и героев прошлого, хотя рамочные условия интеллектуальной работы историков в течение всей войны были весьма ощутимы.

В тяжелых условиях академические институты направляли все свои усилия на помощь фронту. В то же время оказалось плодотворным влияние эвакуированных историков на становление исторической науки в союзных и автономных республиках СССР.

В годы войны многие историки воевали в действующей армии, в народном ополчении, активно вели лекторскую, пропагандистскую работу на фронте, в тылу, голоса ученых звучали на митингах, по радио, в печати. Потери историко-научного, преподавательского и студенческого сообщества в годы войны до сих пор окончательно не подсчитаны.

Опубликованные в 1941–1945 гг. книги историков, находившихся на «историческом фронте», были нацелены на формирование чувств народного патриотизма и ненависти к агрессорам.

В 1942 г., в канун XXV годовщины Октябрьской революции, влиятельный идеолог партии, титульный соавтор (вместе со Сталиным и Кировым) руководства по основным принципам изучения и преподавания истории, Ем. Ярославский в программной статье «О ближайших задачах исторической науки в СССР» указывал на необходимость «…в особенности показать огромную роль великой русской нации в происходящей освободительной войне, надо в то же время показать громадную роль и всех других народов СССР в этой героической борьбе, вызывающей восхищение, в широких кругах общественных деятелей за рубежом». И далее: «… каждый историк должен проверить накопленные им знания, должен перебрать весь арсенал исторической науки в той области, которую он лучше изучил, с одной целью – лучше применить эти накопленные знания, лучше использовать исторические события прошлых времен для того, чтобы укрепить в народе уверенность в неизбежности нашей победы, в неизбежности гибели врага».

В 1941–1945 гг. военно-политическая история подавалась в сталинской интерпретации, непогрешимого полководца, приведшего советский народ к победе. Фактически историческую науку втискивали в такие рамки, которые должны были держать историческую мысль в русле официальной идеологии и партийно-политической линии.

В общем потоке издававшихся книг по исторической тематике значительное место занимали работы популярного, пропагандистского содержания, особенно необходимые для поддержания высокого патриотического духа народа. Вместе с тем анализ историографической ситуации периода Великой Отечественной войны не подтверждает тезиса о прекращении или вообще свертывании подготовки и издания научно-исследовательских работ по истории, и замену их выпуском только пропагандистской литературы, а потому вряд ли целесообразно придерживаться принятого во многих работах хронологического деления историографии рассматриваемого периода на два этапа – военно-патриотические работы и научные исследования.

Необходимо отметить, что выпускавшаяся пропагандистская литература исторического содержания опиралась на научную базу, в свою очередь в научных исследованиях акцентировались патриотические задачи. Этот процесс все годы войны шел параллельно, о чем свидетельствует анализ тематики исторической литературы военного времени. Работы историков остаются знаковыми, потому что они знакомят современного читателя как с особенностями деятельности историков в 1941–1945 гг., а также с властными механизмами агитации и методами формирования общественного сознания в рассматриваемый период.

С началом войны в связи с процессом эвакуации происходила перестройка системы исторической науки и ее учреждений. Институт истории АН СССР был эвакуирован в Ташкент и Алма-Ату, Московский университет – в Ашхабад, затем в Свердловск, объединенные Киевский и Харьковский университеты – в Кзыл-Орду. Одновременно шел процесс специализации сети исторических учреждений: в 1942 г. был создан Институт славяноведения АН СССР, в 1944 г. – Институт истории искусства АН СССР, параллельно была создана Археографическая комиссия Института истории АН СССР. В 1943–1945 гг. были сформированы АН Узбекистана, Армении, Азербайджана, Киргизский филиал АН СССР, в которых предусматривалась деятельность исторических отделений. В годы войны работали все восемь отделений Академии наук – в их числе Отделение исторических и философских наук.

Изучение истории войны «по свежим следам» осуществлялось как силами АН СССР, так и военных структур – Военно-исторического управления Генерального Штаба, военных академий, военно-исторических групп, существовавших при академиях. В Генеральном штабе Красной Армии с мая 1942 г. приступил к работе отдел по использованию опыта войны, который в марте 1944 г. был преобразован в Управление. Для изучения военной тематики при Институте истории АН СССР в 1943–1944 гг. был образован военно-исторический сектор.

В условиях военного времени ученые Академии не прекращали готовить фундаментальные теоретические исследования, защищали диссертации, происходили обсуждения на научных конференциях. Именно это поколение историков первым прикоснулись к документальным свидетельствам военных лет, что нашло отражение в их публикациях. В связи с актуализацией национально-патриотических тенденций изменялась научная проблематика и общая оценка исторического прошлого.

В упомянутой статье Ем. Ярославский настаивал на необходимости «…приступить к подготовке к изданию первых работ по истории отечественной войны, по истории обороны Москвы, освобождения целого ряда городов: Ростова, Тулы, Калинина, Тихвина… Необходимо издавать более основательные сборники материалов, всесторонне характеризующих борьбу славянства о немецкой агрессией в настоящее время… Необходимо осветить и исторически обосновать образование антигитлеровской коалиции свободолюбивых народов, а также роль и значение СССР в этой коалиции. Ввиду исключительной актуальности истории взаимоотношений между Японией, Англией и США, приведших к войне на Тихом океане, необходимо тщательно подготовить и ускорить выпуск сборника статей и документов по этим вопросам, подготовляемого Международным тихоокеанским институтом и Институтом истории Академии наук СССР. Историки СССР имеют перед собою благороднейшую задачу: показать влияние ВКП(б) на все стороны жизни СССР, проследить роль великих организаторов большевистской партии и советского государства – Ленина и Сталина, – показать, как партия рабочего класса воспитала и выдвинула великолепных организаторов государства, администраторов, новаторов в науке, в технике, в методах и организации трудовых процессов, представителей искусства».

Вместе с тем, по оценке Ем. Ярославского, «Историки СССР не дали еще ни одной работы, подводящей итоги научным достижениям СССР за 25 лет. А достижения эти столь значительны, их влияние на прогресс науки в других странах так велико, что ими может гордиться советский народ… Историческая наука должна быть такой же боевой, как и всякая другая наука в СССР. Не оборона против фашистских ублюдков, фальсифицирующих историю, а нападение, наступление – вот чем должна быть проникнута работа историков СССР. Выполнение этой работы в переживаемый нами период может быть действительно серьезным, острым оружием борьбы против гитлеровской Германии, борьбы за полный разгром фашизма, против всякой реакции».

Особенность исторической науки связана с ее тесной зависимостью от источника, и их утрата в годы войны тяжелейшим образом отразилась на уровне исторических исследований и в военный и последующий периоды. Многие миллионы единиц хранения архивных дел были эвакуированы. Даже спустя 70 лет после начала войны не представляется возможным назвать более менее достоверную цифру потерь архивного фонда СССР: в историографии отложилась цифра – примерно 67%. В целом общесоюзной и региональной исторической литературе военного периода было свойственно стремление к жесткой идеологизации материалов в соответствии с господствующими в обществе установками. Это не могло не вызвать необъективного освещения проблемы потерь и замалчивания неудобных фактов истории.

В декабре 1941 г. по инициативе секретаря ЦК, МК и МГК ВКП(б) А.С. Щербакова при Московском комитете партии была создана Комиссия по истории обороны Москвы. В 1942 г. при АН была создана Комиссия по истории Великой Отечественной войны. Комиссии по сбору материалов по истории войны были созданы также при ЦК ВЛКСМ, наркомах, в армии и на флоте, в областях, краях и республиках. В 1943–1944 гг. такие комиссии были созданы в освобожденных районах.

В Российском Государственном архиве социально-политической истории в 17 фонде хранится направленный Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Щербакову А.С. документ следующего содержания:

«Решением МК ВКП(б) в декабре 1941 года была создана Комиссия по составлению истории Обороны Москвы. Работа Комиссии уже с первых дней переросла рамки первоначального задания. Нельзя было писать [ее], не изучив Тульской и Калининской операций [и без помощи всего Советского Союза. На местах были созданы свои комиссии. Сведения собирали и в дивизиях, но они были переброшены на другие фронты. В связи с этим] Московская Комиссия расширила работу.

В системе Академии наук СССР была создана группа научных сотрудников по собиранию и систематизации материалов Отечественной войны. Все это привело к тому, что Комиссия по составлению истории обороны Москвы, по существу, превратилась в общую комиссию по собиранию материалов по истории всей Великой Отечественной войны. Назрела необходимость создать такую комиссию, на которую возложить собирание материалов по истории Великой Отечественной войны.

Проект Постановления ЦК ВКП(б) прилагаю.

Начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г. Александров.

11 февраля 1943 г..

Еще один документ, изготовленный на бланке Секретариата, свидетельствует о следующем:

«Совершенно секретно. На голосование вкруговую. Без даты (проект). Слушали – о Комиссии по истории Отечественной войны. Постановили:

  1. Создать Комиссию по истории Великой Отечественной войны в следующем составе: ЯрославскийГ.Ф., ШикинП.В., Поспелов П.Н., Александров Г.Ф., Рогов И.В., Минц И.И., Пономаренко П.К., Маханов А.И., Митин М.Б,. Михайлов Н.А.
  2. Поручить Комиссии собирание материалов по истории Отечественной войны; составление истории обороны Москвы, Ленинграда, Сталинграда, Тулы, Севастополя, Одессы; составление Хроники событий Великой Отечественной войны; составление истории отдельных боевых частей, в первую очередь гвардейских.

Г. Александров».

Сформированная комиссия собирала материалы по истории действующих боевых частей, партизанских соединений, о героическом труде советских людей. Усилиями советских ученых в годы войны закладывалась основа будущих трудов о Великой Отечественной войне. Подобные комиссии были созданы в союзных республиках, областях, краях, а также в наркоматах, в армии и на флоте. Большая работа по сосредоточению материалов о деятельности компартии в условиях войны проводилась Институтом Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б) и его филиалами.

Ем. Ярославский, разбирая работу Комиссии, отмечал:

«На закончившейся недавно сессии Академии наук СССР в Свердловске член-корреспондент Академии наук И.И. Минц сделал сообщение о работе комиссии по собиранию и подготовке материалов по истории отечественной войны. …материалы отечественной войны — это не только документы, характеризующие бои на том или ином участке фронта; это не только материалы о героических подвигах бойцов, командиров и комиссаров Красной Армии и Красного Флота; это не только история движения войсковых частей, наступления и отступления, побед и поражений; это не только история партизанской войны в тылу у врага. Суровая обстановка, в которой живет весь советский народ, ни на минуту не должна отодвигать перед учеными, перед историками СССР задачи изучения, исторического обобщения, анализа огромного, исторического материала».

Сотрудники комиссии, в их числе ученые Института истории АН СССР, записывали беседы с военачальниками, политработниками и солдатами непосредственно по следам боев. Лишь один пример. В «Стенограмме (от 16 марта 1943 г.) беседы старшего научного сотрудника Комиссии доктора наук Генкиной Э.Б. с Героем Советского Союза майором В.Г. Каменьщиковым (102-я истребительная авиадивизия)» сохранена и передана непосредственная атмосфера первых дней Великой Отечественной. Каменьщиков вспоминал (по записи Генкиной):

«В Белоруссии начал драться и вот по сей день воюю. Горел один раз, когда дрался под Белостоком в первый день войны. Вступил в борьбу с пятеркой «мистеров», а потом еще тройка «мистеров» вступила в бой. Одного я сбил. Он упал в парке. Меня зажали в кольцо. Пулеметы были законсервированы. Один только пулемет работал. В нем было 300 патрон. Я все патроны расстрелял, и больше нечем было мне драться. Решил выйти из боя. Только вышел из боя, бензиновые баки подбили. Самолет загорелся. Меня обожгло, кроме того, бензином обдало. Выбросился на парашюте. Когда летел, немецкие летчики по мне стреляли, но это обычное явление. Я приземлился и упал в воду. Вообще концы отдал бы, если бы не река. Меня река спасла. Они мне стропы перебили. Я в реку упал на краю города. Тут с НКП подъехали, забрали меня и в госпиталь. Из госпиталя я удрал…Это был первый «мистер», которого сбил. Всего 20 на личном счету и 17 групповых».

Записи бесед – каждая по объему от 5-6 до 20-30 и более страниц машинописного текста. И хотя эти документы носят личностный, в определенном смысле субъективный характер, как со стороны автора, так и того, кто записывал беседу, тем не менее, они представляют значительный интерес для исследователя, так как передают непосредственную атмосферу того времени.

Комиссия была ликвидирована в ноябре 1945 г. Ее материалы переданы в архив Института истории СССР АН СССР и они по-прежнему, все еще в должной степени неизученные, являются важным источником для осмысления событий войны.

Авторский коллектив: А.Н. Сахаров (ответственный редактор), Ю.Л. Дьяков, В.Ф. Солдатенко (Украина), Л.П. Колодникова, Т.С. Бушуева, В.Ф.Зима