В течение 45-ти лет после окончания Второй мировой войны в СССР конструировалась единая для всех народов память о ее событиях. Концептуальные основы, на которых она базировалась, были оформлены в эпоху Л.И. Брежнева во второй половине 60-х – 70-е годы ХХ в. и сводились к тому, что решающий вклад в победу внес СССР, а залогом Победы над фашизмом явилось морально-политическое единство советского народа.

Распад СССР стал побудительным мотивом для деконструкции и реконструкции истории. В новых государствах начали заполнять «белые пятна» и возвращать «правдивую историю». При этом главным в постсоциалистическом историческом дискурсе, по мнению Андреаса Лангеноля, были не дискурсивно очерченные отношения к фактам, а их моральная оценка[1]. Новый набор ценностей, который предлагали обществу национальные элиты, неизбежно вел к распаду и модификации единой некогда памяти о войне. Однако расставание с коммунистической идеологией, а, следовательно, и определение места Великой Отечественной войны в историческом прошлом нации, также как и удаление от концепции войны брежневской эпохи[2], шло в постсоветских государствах разными путями. Пользуясь классификацией Стефана Требста[3], в основу которой положены расчеты обществ с коммунизмом, можно разделить эти государства на четыре группы. К первому типу обществ, отличающихся консенсусом относительно однозначно негативной оценки «чуждого» коммунистического режима относятся Эстония, Латвия и Литва[4]. В отношении Второй мировой войны для них характерно стремление сменить как врагов (нацистов на коммунистов), так и героев (антифашистов на борцов с коммунизмом). Новый антисоветский нарратив в целом снизил статус Второй мировой войны как великого момента в этих странах.

Второй тип охватывает Украину, Грузию, Молдову и др. страны, в которых не существует подобного консенсуса, и идут политические споры вокруг интерпретации социалистического прошлого. Здесь память о Второй мировой войне – главный объект исторических войн и прослеживаются большие амплитуды колебаний в подходах к Великой Отечественной войне в зависимости от смены политических сил у власти. Как и в первой группе стран уничтожаются памятники прежним героям и канонизируются новые герои (прежде считавшиеся коллаборационистами).

Третий тип культуры памяти характерен, прежде всего, для удаленных в первой половине 40-х гг. ХХ в. от театров военных действий и понесших сравнительно меньший ущерб стран Центральной Азии и Закавказья, в которых преобладает двойственное и безразличное отношение к коммунизму. Новый антисоветский национальный нарратив ставит в этих государствах под сомнение статус ВОВ как великого момента. Сегодня властные элиты этих государств занимают отстраненную, часто противоречивую позицию. Чествуя героев, выражая признательность ветеранам, чтя память о Победе, они в то же время не препятствуют продвижению в обществе точки зрения, что их народ был вовлечен в эту войну «не совсем добровольно», находят аргументы оправдания коллаборационистов, боровшихся, по их мнению, за национальную идею в современном ее понимании. В них не особенно активно ведутся исторические изыскания, не возводятся новые монументы, а гражданам остается довольствоваться фильмами о войне советской эпохи. Узбекистан, например, отказываясь от советской символики, трансформирует и перемещает на окраины столицы памятники, среди которых монумент единственному генералу-фронтовику из Узбекистана Герою Советского Союза Сабиру Рахимову[5] и скульптурная группа в честь семьи Шамахмудовых, спасшей в годы Великой Отечественной войны пятнадцать сирот разных национальностей[6]. В целом Великая Отечественная война гораздо менее значима в комплексе исторического наследия этих стран, вставших на путь конструирования нового национального нарратива и переместивших внимание на более древнюю историю.

Наконец, четвертый тип культуры памяти включает в себя государства, в которых властвующие элиты сохранили связь с коммунистической социально-политической моделью и идеологией (Беларусь и Приднестровье). К этой группе стран в настоящее время можно причислить и Россию. Несмотря на то, что однозначной оценки сталинской эпохи в российском обществе нет, в оценке Великой Отечественной войны наблюдается консенсус политических партий. Прежняя советская парадигма Великой Отечественной войны разделяется ныне большинством россиян. В марте 2015 г., например, 50% граждан РФ в ходе социологического опроса поддержало подписание пакта о ненападении между Германией и СССР в 1939 г., а 31% высказал мнение, что главной предпосылкой ко Второй мировой войне стал Мюнхенский сговор[7].

Удар по советской концепции Великой Отечественной войны в новых независимых государствах был нанесен не только отказом от коммунистической версии будущего и прошлого, но и вооруженными конфликтами в период распада и после распада СССР (Приднестровье, Нагорный Карабах, Грузия, Украина и др.). Более свежая память о потерях, часто заслоняет в этих регионах память о Великой Отечественной или воспоминания сливаются вместе, общие коммеморативные практики образуют единые монолитные переживания.

Еще более важным фактором для ревизии истории Великой Отечественной войны на постсоветском пространстве стала проблема конструирования традиции, опирающаяся на этническую/национальную идентичность. «Историческая истина» была воплощена в «единственно верной» позитивистской версии, где роль главного субъекта истории от «многонационального рабочего класса» перешла к народу: грузинскому, украинскому, белорусскому, узбекскому, казахскому и т.д.[8]. Если раньше история должна была подчеркнуть единство СССР, то сейчас народы понимают себя как часть Европы, широкой Евразии, Центральной Азии и т.д.

Вместе с тем, несмотря на разные политические векторы, Великая Отечественная война остается важнейшим элементом исторической памяти народов всех без исключения постсоветских стран. Огромные потери народов СССР в войне, независимо от политики власти и призывов националистической оппозиции делают невозможным стирание памяти об этом тяжелом испытании. На пространстве бывшего СССР привыкли воспринимать опыт войны как личный и семейный, связанный с судьбой каждого. Многочисленные же исторические исследования о Второй мировой войне с антисталинских позиций слабо отражаются в массовом сознании.

Память о войне нужна и политическим элитам многих государств для духовного сплочения и мобилизации общества на решение внутренних и внешних задач, болезненных территориальных проблем, а также укрепления собственных позиций. Заслуги в борьбе с нацизмом к тому же дают основания для повышения статуса государства на международной арене.

Обращение к итогам войны имеет особое значение для обоснования существующих границ. Не случайно, например, в риторике Президента Белоруссии можно заметить опасения в отношении Польши, непосредственно связанные с событиями Второй мировой войны. Он неоднократно обвинял ее в претензиях на Западную Белоруссию. Реваншистские настроения А.Г. Лукашенко видит и в других соседних странах – Украине и России[9].

В результате память о войне была успешно инкорпорирована в новые национальные стратегии многих так называемых неисторических (не имевших государственности) народов, обосновывавшие исключительность исторического пути своего этноса с особым упором на героизме и страдании[10]. Однако в контексте становления новых национальных мифологий произошла национализация и приватизация памяти о войне и Победе. В основе ее лежит постепенное, незаметное устранение советских символов и их замена национальными и религиозными[11]. Белорусский историк А. Гронский назвал это явление крипторевизионизмом, под которым он понимает скрытый, неявный пересмотр исторических событий, когда заинтересованные лица смещают акценты таким образом, что большинство сторонних наблюдателей продолжает рассматривать данное смещение как продолжение традиции, а не как отход от неё. Сторонники крипторевизионизма стараются не переписать историю, а только придать своему народу больший вес в исторических событиях, в частности в истории Второй мировой войны[12]. Иначе говоря, этот способ конструирования новой идентичности не отвергает старые убеждения, а только лишь корректирует их в пользу своего народа.

Постсоветская действительность предоставляет множество подтверждений этому процессу национализации памяти. Повсеместно можно наблюдать как обретенная после 1991 г. государственность экстраполируется на период 1941-1945 гг., в числе героев и победителей остается только свой народ, а его вклад в борьбу с фашизмом гипертрофируется. Задачей национальных историков становится восстановление роли своего народа в Победе и доказательство значимости событий, происходивших на территории нынешнего государства.

В Белоруссии, где обращение к войне и героическому прошлому – одна из устойчивых норм официального дискурса, прославляется белорусский народ, «отвоевавший независимость Отечества»[13], президент все чаще говорит не о советском, а о белорусском «народе-победителе, отстоявшем независимость Отечества!»[14], и требует отдать дань уважения «не только советскому народу в целом, но и белорусам»[15]. Новая идейная установка на то, что Победа дала независимость белорусам, привела к переносу в 1996 г. Дня Независимости с 27 июля – даты принятия Декларации о суверенитете Белоруссии – на 3 июля, связанное с событиями освобождения Минска от фашистских захватчиков в 1944 г. Парадокс заключается в том, что за нынешнюю белорусскую независимость гибли русские, армяне, казахи и другие народы СССР.

Заметно стремление подчеркнуть уникальность своего исторического опыта участия в Великой Отечественной войне. Для белорусов таким демонстрируемым миру наследием является партизанское движение. Много пишется о борьбе партизан за территориальную (государственную) независимость. В белорусской версии партизаны боролись за собственную государственность, но на советской основе. В итоге белорусские школьники считают, что Белоруссию освободили партизаны, которым лишь помогала Красная армия.

В России, принявшей на себя роль приемника СССР, в качестве национальной основы интерпретации истории войны была принята общесоветская версия. Борьба с угрозой нацизма и прославление победы Советского Союза в Великой Отечественной войне стали фундаментом консолидации не только власти и российского общества, но и принятого курса на объединение народов постсовесткого пространства. В России нет ни одного события, которое по признанности общества хотя бы приближалось к Великой Отечественной войне. На Великой Победе держится позитивная значимость советского периода и связь советской и постсоветской эпох[16].

Российское руководство последовательно отстаивает место России в числе победителей во Второй мировой войне как «первого среди равных». Так, в декабре 2010 г. на прямой телефонной линии с гражданами России В. Путин не согласился с высказыванием о том, что без Украины Россия бы не победила в войне. «Мы все равно победили бы, потому что мы – страна победителей» – заявил он, подчеркнув, что наибольшие потери в Великой Отечественной понесла именно РСФСР и война была выиграна за счет индустриальных ресурсов РФ[17].

Наиболее открыто и агрессивно идет национализация и приватизация Победы на Украине, где в свою очередь обвиняют российскую пропаганду в приуменьшении вклада других союзных республик в победу над нацизмом и присвоении лавров победителей. Для того, чтобы подчеркнуть роль Украины доказывается, что из общих потерь Красной Армии – 8–9 млн человек – украинцы составили 3,5–4 млн человек, а безвозвратные демографические потери украинцев вместе с гражданскими лицами составили 13–14 млн человек[18].

Растет численность жертв и у белорусов. Если в советское время погибшим считался каждый четвертый житель республики (цифра людских потерь на территории БССР в 2,2 млн человек была установлена Чрезвычайной государственной комиссией по расследованию преступлений немецко-фашистских захватчиков в 1945 г.), то сейчас уже – каждый третий (около трех миллионов человек). При этом этнический состав жертв остается в тени. К ним причисляются и евреи (от 350 тыс. до 900 тысяч человек по разным данным)[19], и не менее 810 тысяч военнопленных разных национальностей, погибших в лагерях на территории Белоруссии[20], которых включают в число жертв и в других республиках. Главное – подчеркнуть уникальность Белоруссии по числу людских потерь и представить ее наибольшей жертвой.

Очевидно, что стремление многих национальных элит к преувеличению вклада своего собственного народа в Победу неизбежно ведет к преуменьшению роли или невниманию к участию в войне других этносов. Роль в Победе армянской диаспоры за границей, например, волнует армян сегодня значительно больше, чем подвиги других народов СССР. Стремлением описать исключительно судьбы своих земляков на войне отличаются и кыргызстанцы[21], и другие народы. При таком подходе Отечественная война становится лишь фоном для отдельных событий, приобретающих национальную окраску и оторванных от общего исторического контекста.

Приватизация – это избирательный процесс присвоения позитивного опыта, поэтому соревнование постсоветских народов, прежде всего, идет в номинации численности героев Советского союза. При этом этническая принадлежность героев опирается на весьма широкие критерии – не только национальность, но и рождение, проживание, работу или другую связь с территорией республики, что может делать одного героя востребованным в разных республиках, каждая из которых считает свое право приоритетным.

Повышенное внимание касается не только офицеров и генералов, которые были связаны с той или иной республикой, но и формировавшихся на ее территории военных подразделений. В результате появляются национальные дивизии, которые в реальности таких названий не имели ни во время войны, ни после нее. Так, например, в армянских учебниках говорится о том, что во взятии Берлина участвовала «армянская» дивизия (речь идет о 89-й таманской дивизии)[22]. На Украине в 2013 г. поставили памятники «азербайджанским» дивизиям, в реальности 416-ой Таганрогской Краснознаменной стрелковой дивизии и 77-й Симферопольской Краснознаменной стрелковой дивизии[23]. Однако формировались они не только на территории Азербайджана, но и других советских республик[24].

С другой стороны, само название военной единицы также становится основанием для обоснования ее национальной принадлежности. В частности, широкую огласку получило стремление украинской власти, приватизировавшей Первый украинский фронт, поставить в заслугу своим сородичам освобождение Освенцима[25]. Об аналогичном подходе в Белоруссии свидетельствуют флаги белорусских фронтов, представляемые на парадах в Минске. Однако ни белорусские, ни украинские фронты не имели национальной окраски, не были связаны с национальным составом бойцов и означали только направление удара.

Оспаривание национальной принадлежности героев, подвигов, фронтов, дивизий, масштабов участия в боевых действиях привело к тому, что в мае 2015 г. во время празднования 70-летия Победы властные элиты независимых государств оперировали в ее отношении уже категориями захват, рейдерство, присвоение и пр.

Региональная история Великой Отечественной войны сохранила советские образцы подвига, но старается представить их в новом национальном колорите. Классический пример – подвиг под Москвой 8-й гвардейской дивизии под командованием И. В. Панфилова[26]. Генеральная военная прокуратура СССР в 1948 и 1988 гг. признала официальную версию подвига 28-ми гвардейцев-панфиловцев литературным вымыслом. Однако прежнюю версию упорно поддерживают историки Казахстана и лично Президент Н. Назарбаев, поскольку 8-я гвардейская дивизия формировалась в Алма-Ате. В научной среде Казахстана публикуются работы в опровержение версии военной прокуратуры, доказывающие подлинность исторического события и причастность к нему казахстанцев[27], снимаются фильмы о 28 панфиловцах[28].

В то же время в Казахстане оспаривается подлинность геройского поступка Н. Гастелло, совершившего таран механизированной колонны вражеской техники. В этой стране ему противопоставляют «огненный» таран экипажа А. Маслова, поскольку в него входил этнический казах Б. Бейсекбаев.

Казахи доказывают также, что первым Красное знамя над Рейхстагом в Берлине водрузил лейтенант Р. Кошкарбаев, которому помогал россиянин Г. Булатов. И лишь позднее знамя Победы над фашистской цитаделью установили младший сержант Кантария и сержант Егоров[29]. На Украине же сегодня убеждены, что первым знамя победы над Рейхстагом поднял Алексей Берест, фигура которого впоследствии была скрыта военным руководством по политическим мотивам[30].

Таким образом, формируются новые герои и новые мифы вокруг тех событий, которые стали ключевыми в советской версии истории войны.

Однако самое печальное то, что только из-за национальной принадлежности герои перестают быть героями. Так, память о Герое Советского Союза, генерале-полковнике грузине К.Н. Леселидзе, командовавшем войсками, оборонявшими Абхазию от гитлеровцев во время Великой Отечественной войны оказалась не нужна никому. В Абхазии в 1992 г. был демонтирован памятник Генералу-грузину и лишен его имени поселок Леселидзе, получивший новое название – Гечрипш. А в 2006 г. по указанию М. Саакашвили улица Константина Леселидзе в Тбилиси была переименована в честь Коте Абхази.

При создании нового национального нарратива важно зафиксировать участие своего народа в наиболее значимых утвердившихся в коллективной памяти символических конструкциях, например, обороне Брестской крепости. В частности, свое присутствие в этих героических событиях, стремятся закрепить кавказские народы России, что должно послужить одним из доказательств их героизма, и, следовательно, несправедливости допущенных в их отношении И.В. Сталиным репрессий. Сначала появилась одна фамилия защитника Бреста из Чечни – А. Лалаева. Затем стало известно о 17 чеченских бойцах, сражавшихся в крепости, потом Х. Ошаев доказал участие 255 бойцов из Чечено-Ингушетии, а впоследствии 275 (из них 225 чеченцев, 9 русских, 9 ингушей, один балкарец, один кумык)[31]. В нынешней массовой версии Брестскую крепость защищали 300 чеченцев из которых в живых осталось только двое. Установления памятника уроженцам Ингушетии − защитникам Брестской крепости добиваются власти Республики Ингушетия[32]. Помнят об участии в защите Бреста своих предков-героев из 333-го стрелкового полка и грузины[33]. Работники же Брестской крепости ведут упорную оборонительную борьбу за то, чтобы не писать национальности под портретами в музее и не ставить национальных памятников на территории.

Заметным проявлением национализации и приватизации стало стремление политических элит постсоветских государств обрести собственную символику Великой Отечественной войны. С этой целью меняется символическое значение памятных дат. В России 9 мая – День Победы – входит в число важнейших праздников, уступая по значимости только Новому году и Дню рождения[34]. В Белоруссии же главным государственным праздником стало 3 июля: «Во все времена главным праздником белорусского народа будет день освобождения от фашистской оккупации»[35]. Следовательно, и основные торжества, связанные с Победой, прежде всего военный парад, перенесены на эту дату. В Казахстане постепенно нивелируют значение дня Победы, переместив парад на День защитника Отечества. Отказался от дня Победы в пользу Дня памяти и почестей и Узбекистан. Торжество и гордость, побуждаемые этими празднествами, направлены теперь на коллективное национальное самоутверждение, демонстрацию собственной силы в обороне независимости.

О собственной национальной символике Великой Отечественной войны, подчеркивающей суверенитет, свидетельствуют Георгиевская ленточка в России, красный мак на Украине, зеленая лента в Литве, цвет яблони в Белоруссии. Это символическое разъединение отчетливо показывает желание отдалиться от России, для которой память о Великой Отечественной войне является одним из ключевых элементов сохранения общности стран СНГ.

Таким образом, память о Великой Отечественной войне и Победе в постсоветских государствах остается важным символическим ресурсом, востребованным разными политическими силами. Советские каноны по-прежнему определяют героическую форму этой памяти и отводят центральное место Победе в странах СНГ. Вместе с тем на постсоветском пространстве идет направляемый местными властными элитами процесс национализации и приватизации памяти о Великой Отечественной войне, сущность которого заключается в переоценке ее основных событий, действующих лиц и итогов с целью формирования новой национальной идентичности. Постсоветский этнонационализм способствовал развитию тех локальных особенностей памяти, которые зародились еще в советское время. Для национализированной памяти характерно вычленение и приукрашивание уникального вклада «своего народа» в дело Победы через соревнование с другими государствами бывшего СССР в героях, подвигах, памятниках, символах, значимости событий на «своей территории» и пр.

Однако, формируя мифологемы массового сознания, политические элиты вместо позитивной программы формирования национальной идентичности, поиска компромисса в интерпретации сложных и трагических эпизодов совместной истории, признания общей ответственности или совместного забывания, делают все для их актуализации и политизации. Однако общая история не может быть чьим-то единственным достоянием. Как справедливо утверждает П. Нора, история принадлежит всем и никому – именно поэтому она и претендует на истину[36].

[1] Лангеноль, А. Op.cit. С. 137.

[2] «Расскажу вам о войне…» Вторая мировая и Великая Отечественная войны в учебниках и сознании школьников славянских стран. Москва: РИСИ, 2012. С. 12-16.

[3] Требст, С. «Какой такой ковер?» Культура памяти в посткоммунистических обществах Восточной Европы: попытка общего описания и категоризации // Империя и нация в зеркале исторической памяти. Сб. статей. Москва: Новое издательство, 2011. С. 142-180.

[4] Требст, С. Op. cit. С. 148.

[5] Открытый в 1981 г. памятник Сабиру Рахимову до начала 2011 г. располагался на двухметровом постаменте перед зданием местной администрации Сабир-Рахимовского района. Сейчас на его месте разбита зеленая зона. Сабир-Рахимовский район столицы был переименован в Алмазарский, а станция метро «Сабир Рахимов» получила название «Олмазор» («Яблоневый сад»). Демонтированный же Памятник генералу Рахимову сейчас установлен в парке имени Гафура Гуляма.

[6] Открытый в честь Шамахмудовых в 1982 г. «Монумент Дружбы народов», в советское время считался гордостью и символом милосердия и гуманизма узбекского народа. В 2008 г. памятник был демонтирован, а дворец «Дружбы народов», перед которым находился монумент переименован в «Дворец Независимости». На месте памятника Шамахмудовым была разбита клумба.

[7] Великая Отечественная война // Левада-центр. 29.04.2015. URL: http://www.levada.ru/2015/04/29/velikaya-otechestvennaya-vojna// (дата обращения: 25.09.2015).

[8] Мифы и конфликты на Южном Кавказе. Т. 1. Инструментализация исторических нарративов/ Ред. О. Карпенко, Д. Джавахишвили. London: International Alert , 2013. C. 80.

[9] Лукашенко: Польша пытается «не мытьем, так катаньем оттяпать у нас часть Западной Белоруссии» // Интернет-портал СНГ. URL: http://www.e-cis.info/news.php?id=1102 (дата обращения: 03.12.2014); Предвыборные страхи Лукашенко // Независимая газета. 17.11. 2014. URL: http://www.ng.ru/cis/2014-11-17/2_lukashenko.html (дата обращения: 03.12.2014); Лукашенко считает своим главным достижением спасение независимости Белоруссии от Польши и России // REGNUM : информ. агентство. 21.10. 2012. URL: http://polpred.com/?ns=1&ns_id=670946 (дата обращения: 03.12.2014).

[10] Касьянов, Г. «Национализация» истории в Украине // Историческая политика в ХХI веке/ Научн. ред. А. Миллер, М. Липман. Москва: НЛО, 2012. С. 226.

[11] Журженко, Т. «Чужа війна» чи «спільна Перемога»? Націоналізація пам’яті про Другу світову війну на україно-російському прикордонні //Україна модерна. 07.12. 2011. URL:  http://uamoderna.ru/support/18-akzhyttia/materialydok/78-zhurzhenko

[12] Гронский, А. Методы национализации белорусской истории// Западная Русь. 04.10.2012. URL:  http://zapadrus.su/zaprus/istbl/530-2012-10-04-13-46-23.html (дата обращения: 03.08.2015).

[13] Выступление Президента на параде войск Минского гарнизона в ознаменование Дня Независимости и 70-й годовщины освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков // Советская Белоруссия 5.07.2014.  № 125 (24508). URL: http://www.sb.by/peredovitsa/article/eto-nash-den-166531.html (дата обращения: 13.01.2015).

[14] Выступление на военном параде в ознаменование Дня Независимости и 64-й годовщины освобождения Республики Беларусь от немецко-фашистских захватчиков. 3.06.2008 // Президент Республики Беларусь : офиц. интернет-сайт. URL: http://president.gov.by/ru/news_ru/view/vystuplenie-na-voennom-parade-v-oznamenovanie-dnja-nezavisimosti-i-64-j-godovschiny-osvobozhdenija-respubliki-5880/ (дата обращения: 14.10.2012).

[15] 22 июня Александр Лукашенко принял участие в мероприятиях, посвящённых 70-летию начала Великой Отечественной войны // Президент Республики Беларусь : офиц. интернет-сайт. 23.06.2011. URL: http://president.gov.by/ru/news_ru/view/22-ijunja-aleksandr-lukashenko-prinjal-uchastie-v-meroprijatijax-posvjaschennyx-70-letiju-nachala-velikoj-5225/ (дата обращения: 11.01.2015).

[16] Дубин, Б. Op.cit. С. 66.

[17] Путин: Победа в Великой Отечественной войне была одержана в основном за счет ресурсов РФ // КорреспонденТ.net. 16.12.2010. URL: http://korrespondent.net/world/russia/1149754-putin-pobeda-v-velikoj-otechestvennoj-vojne-byla-oderzhana-v-osnovnom-za-schet-resursov-rf (дата обращения 04.05.2015).

[18] В Великую Отечественную русские разгромили бы Германию и без участия украинцев? //Ликбез. Исторический фронт. URL: http://likbez.org.ua/v-velikuyu-otechestvennuyu-russkie-razgromili-byi-germaniyu-i-bez-uchastiya-ukraintsev.html

[19] Коваленя, А.А. Современные подходы к изучению истории Великой Отечественной войны в высших учебных заведениях республики Беларусь // Беларусь в годы Великой Отечественной войны: уроки истории и современность: Материалы междунар. науч. конф.(Минск, 29–30 июня 2004 г. ) / Сост. А.М. Литвин и др. Минск: Институт истории НАН Беларуси, 2004. С. 247.

[20] Каваленя А.А., Саракавiк I. А. Беларусь напярэдаднi i ў гады Другой сусветнай i Вялiкай Айчыннай войн: дапаможнiк; пад рэд. А.А. Каваленi. Мiнск: Беларусь, 2008. С. 199.

[21] Масаулов, С.И. Киргизия. Помнить общую победу // Наследники Победы и поражения. Вторая мировая война в исторической политике стран СНГ и ЕС / Отв. ред. Т.С. Гузенкова, О.В. Петровская. Москва: РИСИ, 2015. С. 166.

[22] Тасиц, К.И. Иванов, В. А., Аутюнян, А.А. Op.cit. С. 156.

[23] В Березанском районе поставили памятник воинам-азербайджанцам, воевавшим в ВОВ // НикВести 14 мая. 2013. URL: http://nikvesti.com/news/public/42124  (дата обращения 15.08 2015).

[24] О фальсификации истории Великой Отечественной войны со стороны Азербайджана. Комментируют эксперты //Novostink. 27.05.2013. URL:  http://novostink.ru/topnews/47355-o-falsifikacii-istorii-velikoy-otechestvennoy-voyny-so-storony-azerbaydzhana-kommentiruyut-eksperty.html#ixzz40BMCAXVt

[25] Яценюк: Бойцы из Житомира и Львова освободили концлагерь в Освенциме // Корреспондент.net. 27.01. 2015. URL:http://korrespondent.net/ukraine/politics/3471685-yatsenuik-boitsy-yz-zhytomyra-y-lvova-osvobodyly-kontslaher-v-osventsyme

[26]В сражении 16 ноября 1941 г. 28 бойцов во главе с политруком В. Г. Клочковым, осуществляя оборону в разъезде Дубосеково в 7 км к югу-востоку от Волоколамска, в ходе 4-часового боя уничтожили 18 танков противника. Всеобщую известность приобрели слова политрука В. Г. Клочкова: «Велика Россия, а отступать некуда, позади Москва». В результате враг на этом направлении был приостановлен. Все 28 участников, по официальной версии, погибли и посмертно были представлены к званию Героя Советского Союза.

[27]Григорьев, В. К., Ахметова, Л. С. Панфиловцы: 60 дней подвига, ставших легендой Алматы, 2014. С. 214–234.

[28]Двадцать восемь панфиловцев. URL: http://28panfilovcev.com (дата обращения: 01.12.2015).

[29]Подвиги казахстанцев в годы Великой Отечественной войны //Tengri News. 1.05.2014. URL: http://tengrinews.kz/kazakhstan_news/podvigi-kazahstantsev-v-godyi-velikoy-otechestvennoy-voynyi-254662/ (дата обращения: 01.12.2014).

[30] Алексей Берест: один из участников водружения знамя Победы. Жизнь и смерть Героя // Naspravdi.30.04.2015. URL: http://naspravdi.info/analitic/425

[31] Гапуров, Ш.А., Ибрагимов, М.М. Правда и вымыслы об участии чеченского народа в Великой Отечественной войне: история и современность // Российский Исламский университет имени Кунта-Хаджи. URL:  http://xn—-ftbmbixfmd1a8g.xn--p1ai/old/index.php?option=com_content&view=article&id=135:chechnya&catid=55:ibragimov&Itemid=205

[32] Появится памятник защищавшим Брестскую крепость ингушам // Ibrest.ru URL: http://www.ibrest.ru/news/1421928714.html (дата обращения: 14.04.2015).

[33] Ратные подвиги воинов Грузии в Великой Отечественной войне // Кавказский Форум. 9.05. 2012. URL: http://forumkavkaz.com/index.php?topic=7843.0 (дата обращения: 15.04.2015).

[34] Великая Отечественная война // Левада-центр. 29.04.2015. URL: http://www.levada.ru/2015/04/29/velikaya-otechestvennaya-vojna// (дата обращения: 25.09.2015).

[35] Выступление Президента Республики Беларусь А. Лукашенко на торжественном собрании, посвящённом 60-й годовщине освобождения Республики Беларусь от немецко-фашистских захватчиков и Дню Независимости Республики Беларусь (Дню Республики) // Президент Республики Беларусь : офиц. интернет-сайт. 2.07. 2004 URL: http://www.president.gov.by/press19277.html (дата обращения: 03.03.2016).

[36] Цит. по: Джадт, Т. «Места памяти» Пьера Нора: Чьи места? Чья память? // Империя и нация в зеркале исторической памяти. Сб. статей. Москва: Новое издательство, 2011. С. 49.

Петровская Оксана Васильевна, д.и.н. Российский институт стратегических исследований