Второй этап: 2 ноября 1942 года – 1943 год. Этот период состоит из двух этапов. Первый этап – с конца 1942 года до сентября 1943 года можно назвать этапом становления взаимоотношений между Советским государством и Русской православной церковью. Начинается процесс сотрудничества государства и церкви в деле борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. Второй этап с 4 сентября 1943 года до конца 1943 года можно назвать этапом создания новой политико-правовой основы отношений между Советским государством и РПЦ.

Сущность второго этапа можно определить как коренное изменение отношений между Советским государством и Русской православной церковью, т. е. государством были созданы такие политико-правовые основы взаимного сотрудничества, которые означали невозможность возврата к довоенным методам борьбы с церковью, необратимость укрепления взаимоотношений в деле общей борьбы против общего врага – германского фашизма.
Третий этап: Начало 1944 года – 9 мая 1945 года. Этот период характеризуется дальнейшим расширением и углублением взаимного сотрудничества между государством и РПЦ, установлением конструктивных отношений государства со всеми основными религиозными организациями страны, а также проявлением некоторых негативных тенденций в государственно-церковных отношениях. Следовательно, третий этап можно назвать этапом интенсификации всей политики нормализации отношений между Советским государством и церковью, направленной на максимальное использование государством нравственно-патриотического потенциала церкви для достижения победы над немецко-фашистскими захватчиками.

Тем не менее, в отношениях государства и церкви имели место негативные тенденции. Они допускались как представителями высшего эшелона государственной власти, так и на местах, а также в действующей армии и запасных воинских формированиях.

Как известно, история даёт нам уроки. Уроком Отечественной войны 1941-1945 гг. было, в частности, живое проявление общечеловеческого стремления к освобождению, противостояние фашизму. Общий интерес всех народов и государств, которые оказались в одинаковом положении перед лицом фашистской угрозы, превысил социально-политические и иные различия между ними, обеспечил основу для создания антифашистской коалиции. Урок войны – в стремлении искать пути диалога, новые отношения с многочисленными общественными силами, представляющими мировую культуру.

Вся деятельность Русской Православной Церкви в годы войны была проявлением высокого патриотизма, способствовавшего консолидации сил страны в отпоре врагу. Уже 22 июня 1941 года митрополит Сергий (Страгородский) в послании к верующим писал: «Фашистские разбойники напали на нашу Родину. Попирая всяческие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь граждан уже орошает родную землю… Наши предки не падали духом и при худшем положении потому, что помнили не о личных опасениях, а о священном долге перед Родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же и мы, православные, родные им по плоти и по вере» [1]. Это послание было распространено по всем приходам страны. С подобными посланиями вскоре выступили и остальные иерархи церкви.

Большое значение имела проповедь митрополита Алексия (Симанского) в Богоявленском кафедральном соборе г. Москвы, в которой он, вспомнив победы времен Димитрия Донского, св. Александра Невского Отечественной войны 1812 года, обосновал патриотизм глубокой верой в помощь Божью правому делу.
Составлялись послания и для населения, которые оказались на оккупированной фашистами территории. Так, в одном из таких посланий в январе 1942 года митрополит Сергий призывал людей помогать партизанскому движению.

Большую богослужебную активность проявлял митрополит Ленинградский и Ладожский Алексий (Симанский) в дни блокады. Он постоянно, даже в самую страшную блокадную зиму 1941/1942 гг., совершал богослужения не только в Никольском кафедральном соборе, но и в остальных храмах города. Такие богослужения проходили при переполненных храмах, давая прихожанам утешение и духовную поддержку.

Известно, в частности, о том, что в самый разгар судьбоносной для страны Сталинградской битвы в ноябре 1942 года митрополитом Николаем (Ярушевичем) под Сталинградом, на берегу Волги, был отслужен молебен перед образом Казанской Божьей Матери, а митрополит Сергий, в то время находившийся в Ульяновске, 19 января 1943 года возглавил крестный ход на иордань, во время которого он молился о победе русского воинства в Сталинградском сражении.

Подобная бескомпромиссная поддержка церкви имела громадное значение для миллионов православных христиан, сражавшихся на фронтах, в партизанских отрядах или трудившихся в тылу. Она поддерживала веру в окончательную победу над врагом, формировала высокие патриотические чувства.

Патриотизм церкви выражался не только в словах, но и конкретных делах. Это и сборы по церквам денежных средств в фонд обороны страны, это и тёплые вещи, отправленные на фронт. На средства верующих и церкви были построены в 1943 году танковая колонна имени Дмитрия Донского и эскадрилья Александра Невского.
О поддержке справедливой освободительной войны народов Союза ССР заявили руководители практически всех религиозных центров организаций, обращаясь к верующим с патриотическими посланиями и обращениями, они призвали их достойно выполнить свой религиозный и гражданский долг, оказать всевозможную помощь нуждам фронта и тыла.

Церковные организации обеспечили в годы войны всестороннюю помощь Армии со стороны верующих. В 1941 году с патриотическими посланиями к верующим обратились глава Русской Православной Церкви митрополит Сергий, Центральное мусульманское управление СССР, Московская иудейская община и другие. Только Русская Православная Церковь за годы войны 23 раза обратилась к своей пастве с подобными посланиями [2].

На их основе была развернута широкая работа по сбору средств на строительство боевой техники, подарков для фронтовиков и т.д. Особенно много средств собрали церковные общины Москвы, Ленинграда, Горького, Куйбышева и других городов. Уже к концу 1944 г. сумма взносов от РПЦ составила 150 млн. руб. – огромную по своему времени сумму [3] Куроедов В.А. Религия и церковь в Советском государстве. – М., 1982. – С. 99. Патриархи Московский и всея Руси Сергий (1943-1944 гг.) и Алексий (с 1945 г.) проводили большую патриотическую работу, и примером любви к Родине, мужества увлекали людей на борьбу за победу над агрессором. В письме к председателю СНК СССР И.В. Сталину Алексий доводил до сведения, что в основе его деятельности будут лежать следующие принципы: следование церковным канонам и установкам, с одной стороны, и неизменная верность Родине и Советскому правительству, – с другой [3].

Большинство лидеров религиозных организаций в СССР заняли позицию осуждения тех служителей культа, которые осознанно перешли на сторону врага, добровольно стали орудием идеологической пропаганды, помогая насаждать «новый порядок» на оккупированной советской территории.

Таким образом, патриотическая позиция духовенства и верующих вступала в противоречия со стереотипом их социально-политических воззрений, который насаждался официальной пропагандой в общественном сознании накануне войны. В массах верующих зрела убеждённость в том, что государство должно пойти на нормализацию отношений с религиозными организациями. И действительно, спустя несколько месяцев после начала войны, правительство сделало первые шаги в этом направлении: разрешались общецерковные сборы средств, снимались ограничения на внекультовую деятельность, не чинились препятствия массовым богослужениям и церемониям, открывались, хотя без юридического оформления, молитвенные здания, расширялась издательская деятельность церквей, признавались де-факто религиозные центры, разрешалось устанавливать связи с зарубежными религиозными организациями и т.д.

В начале 1942 г. общая политическая обстановка в стране, широкая патриотическая деятельность религиозных организаций, а также причины внешние: стремление сузить возможности немецкой пропаганды по использованию религиозных проблем, желание снять в общественных кругах стран-союзниц предубеждение в отношении церковного курса советского правительства и, наконец, намерение сплотить все антифашистские силы, включая и религиозные организации, – предопределили шаги И.В. Сталина по дальнейшей нормализации государственно-церковных отношений.

В 1943 году Совнарком принял постановление об образовании Совета по делам Русской православной церкви. На него возлагалась задача «осуществления связи между Правительством СССР и патриархом Московским и всея Руси по вопросам Русской православной церкви, требующим разрешения Правительства СССР».

Стоит заметить, что И.В. Сталин первые несколько лет лично рассматривал церковные проблемы, требовал предоставления регулярной информации о ситуации православной и иных церквах. Все принципиальные решения по «церковной политике» принимались исключительно с его личной санкции. Такая ситуация вытекала из намерений Сталина использовать церковные институты для решения чисто прагматических политико-идеологических задач внутри страны и на внешнеполитической арене. В дальнейшем все вопросы практической деятельности Совета обсуждались на встречах Карпова с Молотовым, носивших достаточно регулярный характер.

Подчинив церковь, Сталин мог использовать в изменившейся обстановке её сохранившийся потенциал – структуру, идеологически и организационно объединяющую миллионы советских граждан и пользующуюся немалым влиянием в зарубежных странах, входящих в сферу интересов СССР.

С другой стороны, коренное изменение церковной политики было связано со стихийным, массовым открытием церквей на оккупированной гитлеровцами территории РСФСР. Антирелигиозная пропаганда во время войны полностью прекратилась. Патриарший местоблюститель митрополит Сергий, ставший в 1943 г. патриархом, распространял патриотические воззвания, предназначенные для публичного оглашения в церквях.
Одной из наиболее важных для Совета проблем стал вопрос об открытии православных церквей, как во внутренних районах страны, так и на территориях, освобождаемых от оккупантов. В соответствии с утвержденным в ноябре 1943 г. постановлением СНК СССР «О порядке открытия церквей» решения об открытии церквей принимал Совнарком по спискам, представленным Советом по делам Русской православной церкви. Председателю Совета по делам Русской православной церкви Г.Г. Карпову отводилась роль посредника между правительством и церковью. У Карпова сложились деловые и доверительные отношения с патриархом Сергием.. В этом его поддерживал Молотов, подсказавший, в частности, идею «отмечать» дни рождений и юбилейные даты патриарха и других церковных деятелей. Ровные и даже дружеские отношения связывали Карпова с митрополитом Ленинградским Алексием (Симанским), впоследствии избранным по Поместном соборе 1945 года патриархом Московским и всея Руси [4].

По данным Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков на временно оккупированной территории были сожжены или полностью уничтожены, разграблены или осквернены 1670 церквей, 237 костелов, 69 часовен 59 синагог и 258 других зданий религиозных организаций [5]. Среди них бесценные памятники истории, культуры и архитектуры, относящиеся в XI-XVII вв. в Новгороде, Чернигове, Смоленске, Полоцке, Пскове. Только в Московской области были уничтожены 50 церквей. В груды развалин превращены церкви и монастыри Петергофа и Пушкина в Ленинградской области, древние монастыри в Новгородской области, Ново-Иерусалимский монастырь в Истре.

Как свидетельствуют архивные материалы по учёту ущерба, нанесённого оккупантами в период Великой Отечественной войны по Московской области, за время оккупации с 26 ноября по 16 декабря 1941 г. немецко-фашистские захватчики уничтожили музейные фонды, вывезли ценные вещи и мебель, сжигали книги, картины и т.п. Перед отступлением 10 декабря 1941 года немцы взорвали Ново-Иерусалимский собор, башни крепостной стены и сожгли здание музея и пристройки монастыря. Общий размер ущерба в рублях составляет 22677996 [6].
Действия нацистов перед отступлением из оккупированных областей – разграбление храмов, их массовое сжигание, депортация и убийства священнослужителей говорили об их враждебности православию. Свидетельств намеренного разрушения ими церквей очень много. Только в Ленинградской области нацисты уничтожили 44 храма, в Московской – около 50 и т.д. [7].

При отступлении оккупанты вывозили из молитвенных зданий тысячами предметы культовой утвари, иконы, картины, книги, изделия из драгоценных металлов и пр. (3а исключением единичных случаев, возвращение похищенного так и не состоялось). Немало культовых зданий было превращено в тюрьмы и места пыток, в конюшни и скотобойни.

С момента избрания митрополита Сергия патриархом и создания Совета по делам Русской православной церкви патриотическая деятельность церкви приобрела особо масштабный и организованный характер. Возросли сборы и отчисления в Фонд обороны страны и другие патриотические фонды, активизировались на местах епископы и местные общины. На общецерковные средства была построена танковая колонна им. Дмитрия Донского, которую весной 1944 г. от лица церкви передал Красной Армии митрополит Николай (Ярушевич). Всего на танковую колонну было собранно духовенством и верующими свыше 8 млн. рублей, большое количество золотых и серебряных вещей.

Продолжался сбор средств на авиаэскадрилью им. Александра Невского. Вопрос о расширении патриотической деятельности церкви обсуждался и на Поместном соборе 1945 года. Общая сумма денежных средств, собранная православными верующими за годы войны, составила более 800 млн. руб.

Бурное развитие церковной жизни на оккупированной территории РСФСР началось стихийно и сразу приняло массовый характер. Политика германского руководства сводилась к раздроблению Церкви, использованию её для помощи немецкой администрации, ликвидации православия после окончания войны и созданию новой религии, призванной воспитывать послушных подданных рейха. Но Русская Православная Церковь как организация оказалась более сильной, чем полагали немецкие власти.

Храмы, открывшиеся на оккупированной территории, превратились в центры русского национального самосознания, проявления патриотических чувств. Вокруг них сплотилась значительная часть населения. Всего за три года оккупации в условиях голода, разрухи, отсутствия материальных возможностей было восстановлено более 40% от дореволюционного количества церквей [8].

Существуют разные цифры отрытых на оккупированной территории православных храмов. Современные историки, как правило, говорят о 7547, ссылаясь на отчёт Совета по делам Русской Православной церкви о состоянии церкви на 1 января 1948г. Но к тому времени было уже закрыто в связи с нехваткой духовенства, изъятием у религиозных общин занятых ими общественных зданий, не менее 850 храмов в РСФСР, 600 на Украине, 300 в Белоруссии. В другом отчёте Совета по делам Русской Православной Церкви указывалось, что на 1 января 1947г. в России осталось действующими только 1300 церквей, открытых в период оккупации [9]. Таким образом, общее количество равнялось как минимум, 9400. Эта цифра примерно соответствует встречавшемуся в советской литературе упоминанию о 10 тысячах храмах [10]. Кроме того, было воссоздано почти 60 монастырей: 45 – на Украине, 6 – в Белоруссии и 6-7 – в РСФСР. Очевидно, что при соответствующих условиях подобный религиозный подсчёт произведён не по всей России.

По мере продвижения Красной Армии на запад православные общины в освобожденных районах включались в общецерковную патриотическую деятельность, помогая Родине продуктами питания, деньгами, ценностями, своим трудом. Тогда же становятся известными все новые факты патриотических поступков духовенства и верующих на оккупированных ранее территориях. О них сообщалось в поступавших в Московскую патриархию в письмах или в докладах священнослужителей, посылавшихся на освобожденную территорию для организации церковной жизни. Все это объясняет, почему по инициативе Совета к награждению орденами и медалями стали предоставляться священнослужители и активные миряне. Первое большое награждение состоялось еще осенью 1943 г., когда отмечена была деятельность ленинградского духовенства в дни блокады города. Спустя год медалями «За оборону Москвы» награждены были представители московского и тульского духовенства.

В годы войны Совет поддерживал многие ходатайства религиозных центров и верующих, связанные с «религиозным возрождением», будь то организация паломничества за рубеж, образование религиозных центров, возвращение «святых мавзолеев», открытие культовых зданий, проведение съездов и соборов, открытие монастырей или духовных учебных заведений. Совет оказывал содействие представителям религиозных организаций в их обустройстве на освобождаемых советских территориях.

Церковь свою духовную деятельность связывала и с восстановлением нормальной жизни на освобожденных территориях от немецко-фашистских оккупантов. Здесь она проявила свое служение народу, принимала участие в ликвидации колоссальных разрушений, совершенных фашистскими захватчиками, утешала всех, кто нуждался в духовной силе Церкви, мобилизовывала все православные ресурсы для достижения окончательного разгрома фашизма. В этих целях в проповедях опровергались идейные основы фашистской идеологии, ее антихристианский дух, раскрывалась антигуманистическая сущность геббельсовской пропаганды, ее измышления о непригодности христианства для цивилизации.

Московская Патриархия проявляла особую заботу об устроении церковной жизни в освобожденных от врага епархиях. Она посылала туда в этих целях с особыми полномочиями иерархов или заслуженных протоиереев. Они, как подвижники, были очагами притяжения верующих масс, искавших духовного возрождения и находивших духовную поддержку в непосредственном общении с живыми носителями духовности.

В своих проповедях и молитвах Церковь напутствовала воинов: «Пусть наших доблестных и победоносных вождей и воинов, освобождающих вашу родную землю, осеняет в их победном шествии на 3апад, на полное разрушение лукавых козней врага, на разгром фашизма эта молитва и это благословение церкви» [11]. 3а каждой церковной службой возносились моления о власти, чтобы Господь «даровал нашим правителям мудрость устроению государственных дел и прежде всего к скорейшему изгнанию врага из пределов нашей страны, чтобы и мы, советские граждане, могли возвратиться к мирному труду на общее благо».

На освобожденных территориях особое внимание уделялось разоблачению нацистской политики. С помощью митингов, собраний, средств массовой информации, литературы и искусства обнародовались материалы о провокационных действиях гитлеровцев в отношении ислама, православия, других конфессий. Таким образом, патриотическая деятельность многих конфессий, верующих укрепляла национальное самосознание народа, его дух, традиции и культуру; способствовала воспитанию патриотизма, трудолюбия, высокой нравственности, терпения, милосердия и других необходимых воюющему народу качеств, обеспечивших победу над фашистскими агрессорами. Жизнь научила понимать, что только в единстве, всем миром можно выстоять, победить агрессора и сохраниться.

В военные годы государством было сделано немало для создания условий реализации конституционного принципа свободы совести и вероисповедания на фоне все более активного включения церкви в решение общенародных задач.

Деятельность церкви, как в годы войны, так и в настоящее время имеет важное значение для гражданского согласия, порядка в стране. В годы Великой Отечественной войны религиозные организации всех конфессий были со всем народом, сплачивали людей, поддерживали в трудную минуту.
Во всех епархиях Русской православной Церкви духовенство и верующие проводили активную патриотическую деятельность.

Говоря о патриотической деятельности Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны, необходимо особо отметить роль руководства Московской Патриархии в её организации. Митрополиты Сергий, Алексий и Николай, несмотря на перенесённые всей Церковью и ими лично жестокие гонения, заняли с первого дня войны патриотическую позицию. Она диктовалась не страхом иерархов Церкви за свою судьбу – престарелые архиереи мужественно вынесли постигшие их в 20-30-е годы удары судьбы, ссылки, аресты, репрессии родных и близких; и нехолодным расчетом – в первые дни войны её исход был ещё не для всех ясен. Патриотическая линия руководителей Московской Патриархии, как и всех верующих, была вызвана их естественными чувствами любви к Родине, осознания великого наследия и тысячелетних традиций Русского Православия. Ведь на протяжении столетий бережной хранительницей народных идеалов и святынь, национального самосознания являлась именно Русская Православная Церковь.

Можно выделить несколько направлений патриотической деятельности руководства Московской Патриархии. Это обращения к верующим, партизанам, населению оккупированных областей; сотрудничество с Всеславянским комитетом и ЧГК; послания за рубеж с целью поддержать антигитлеровскую коалицию; призывы к солдатам вражеской армии прекратить кровопролитие; разработка сущности патриотического служения Отечеству; разоблачение фашистской идеологии; проповедническая деятельность; организация сборов денежных средств на нужды обороны.

Об эффективности работы православных архипастырей свидетельствуют многочисленные положительные отклики на их деятельность в СССР и за его пределами, патриотическая деятельность в православных епархиях, монастырях и приходах, а также сборы денежных средств в Фонд обороны, превысившие к концу войны 300 миллионов рублей. Отметим, что в действительности сумма внесённых пожертвований от верующих была намного больше, так как они производились на предприятиях, в колхозах, совхозах, в медицинских, образовательных и других учреждениях, где люди старались не афишировать свою веру.

В 1942 году от Куйбышевского кафедрального собора и верующих области поступило пожертвований на нужды обороны более чем на 1,5 млн. рублей. Собранные средства поступали в различные фонды: на оборону Родины, в Фонд Главного командования, на танковую колонну имени Дмитрия Донского, инвалидам Отечественной войны, семьям военнопленных, на подарки бойцам Красной Армии, на эвакуацию детей.

[1] Правда о религии в России. – М.: Московская патриархия, 1942. – С. 15
[2] Великая Отечественная война 1941-1945 // Энциклопедия. – М., 1985. – С. 648
[3] Куроедов В.А. Религия и церковь в Советском государстве. – М., 1982. – С. 99
[4] Переписка патриарха Алексия I с Г.Г. Карповым // Источник. Документы русской истории. – Вестник Архива Президента Российской Федерации. – 1998. – № 2. – С. 93-97
[5] Сборник сообщений Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. – М., 1946. – С. 447
[6] Центральный Государственный архив Московской области (ЦГАМО). – Ф. 4341. – Оп. 6. – Д. 429. – Лл. 1-2
[7] Шкаровский М.В. Нацистская Германия и Православная Церковь (Нацистская политика в отношении Православной Церкви и религиозное возрождение на оккупированной территории СССР). – М.: Изд-во Крутицкого Патриаршего Подворья, 2002. – С. 494
[8] Там же. – С. 496
[9] Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ) – Ф.17. – Оп.125. – Д.407. – Л.5; Оп.132. – Д.7. – Л.2
[10] Титов В.Н. Православие. – М., 1977. – С. 118
[11] Патриарх Сергий и его духовное наследие. – М., 1947. – С.291

Вера Македонская
доктор исторических наук, профессор кафедры «История»,
НИЯУ «МИФИ»

Часть I, Часть III